— Да, — я вытянулся по струнке, — Меня зовут… Ульв! — сказал я первое же бросское имя, пришедшее на ум. Встречал такого.
— Имя тоже умное, — усмехнувшись, сказал Тихомир, и прошёл мимо меня, чтобы отодрать остатки поломанных досок, — Значит, будешь подавать инструменты. Эх, засранец, а ведь он говорил, что только ворот смазать надо…
Не веря своему счастью и втайне надеясь, что моя легенда не раскроется раньше времени, я охотно стал играть туповатого бросса. А что тут сложного? Кивай да кивай, и делай вид, что понимаешь?
Он просит молоток? Держи мой топор! Да ещё и встать на колено, и протянуть оружие, делая вид, что это целый ритуал: «Моя честь — твоя честь. Моя кровь — твоя кровь!»
— Да грёбанный же ты бросс! — выругался Тихомир, протискиваясь мимо за инструментом, — Вот молоток, вот! — он потряс инструментом.
Я взял молоток с придыханием, словно мне передали величайшее сокровище…
— Моя честь — твоя честь, — прошептал я, склоняясь перед Тихомиром, — Моя кровь — твоя…
— О-о-о, Морката. Смилуйся и заморозь меня! Какой же ты тупень! — мужик вырвал молоток из моих рук.
— Я не тупень. Я — Ульв!
— Посвящаю тебя в тупни, дурень…
— Тихомир, что тут у тебя? — послышались голоса.
Я обернулся, уже раздумывая, что пора выхватывать топор и вырываться на свободу… Там стояла целая толпа таких же запылённых шахтёров, и они с интересом смотрели на нас.
— Катастрофа! — Тихомир вышел из-за моей спины, потом покосился на меня, — Две катастрофы!
— Ну, что тут у вас? — донёсся ещё один голос, — Кому помочь?
Не знаю, кто был обладателем этого голоса, но по лицам всех шахтёров и по тому, как они закатили глаза, было заметно, что они знают обладателя. Некоторые даже хлопнули себя по лбу.
Из-за поворота вышел… ещё один бросс. С пухлой рыжей мордой, усеянной веснушками, с большим откормленным пузом. При бросской-то конституции это был самый настоящий гигант, только круглый.
— Вакула прислать меня помогать, — рыжий гигант улыбнулся во все зубы, и чёрные пробелы во рту намекнули, что зубы-то у него не все.
— Да твою ж Моркату! — Тихомир глянул то на меня, то на моего сородича, — Вакула что, издевается⁈ Ещё и Олафа прислал?
— Нет, Вакула говорить, что я охранять!
— Олаф, чтоб тебя в Нужник смыло! Иди отсюда!
— Я — охранять!
Довольно быстро я смекнул, что передо мной не самый лучший представитель бросского племени. Точнее, не самый умный. Он не играл роль тупого, он ей жил… Ах ты ж позорище бросского рода! Смотри, как надо.
— Я охранять, — тут я ткнул себя в грудь пальцем. Звякнул нагрудник.
Рыжий Олаф будто бы только что меня разглядел. Нахмурился. Как ни странно, обычно броссы при встрече сразу улыбаются, всегда говорят «лёгких троп» на родном языке и всё такое. А этот явно был мне не рад.
— Ты не охранять, — Олаф подошёл, ткнул в меня животом, а потом схватил за ворот кольчуги, — Я тебя не знать!
Шахтёры сразу же отпрянули, прижавшись к стенам. Стычка двух гигантов в таком тесном помещении, да ещё рядом с клетью над пропастью — дело нешуточное.
— Твою ж Моркату, твою ж Моркату… — Тихомир тут же нырнул мимо нас, чтобы тоже покинуть опасную зону.
Олаф бычился, выпячивая подбородок, и я ему ни в чём не уступал.
— Я — Ульв, — буркнул я, — Теперь ты меня знать.
— Ульв? Я — Олаф! И я — охранять! — он припёр меня к стене, потом сам прошёл в клеть. Правда, протиснулся через вход в лифт с трудом.
— Стой! — только и поднял руку Тихомир.
Но жирный бросс уже провалился в дыру, пробитую мной, и в ней же застрял. Вот только любой умный человек на его месте попытался бы выбраться, этот же почему-то решил, что доски ему мешают.
Потому что он поднял кулаки и обрушил их на пол клети. Раздался треск, и потом Олаф исчез… Падал он совершенно молча.
Вот же вестник тупости! Средоточие стихии глупости… Я был так удивлён, что едва успел вернуть себе такое же «умное» выражение лица.
Кстати, никто из шахтёров помогать не бросился. Я так понял, этого жирного тупого бросса они знали давно.
— Вот же хорлова падаль, — вырвалось у кого-то, — Ну я так и знал, что этот идиот так закончит.
— И чего делать? — спросил ещё кто-то.
Все перевели взгляды на меня. Я поскрёб шлем, потом глянул на дыру.
— Олаф охранять? — спросил я, делая шаг.
Тихомир тут же оказался передо мной, уперев руки мне в живот.
— Стой! Тут охранять, понял⁈
— Я охранять тут, а Олаф охранять там? — мой палец ткнул на дыру, потом на меня же.
— Да, да… Ты тут, он там. Понял?