Кто-то их шахтёров прыснул. Послышались шепотки.
— Этот тоже, что ли, в Хладограде родился?
— По-другому и быть не может, они тут все такими рождаются.
Про эту особенность я не знал, поэтому в который раз подивился, как мне повезло. А ведь я даже не догадывался, что так может быть… Даже интересно, почему броссы, не рождённые в родных горах, лишены мозгов?
Да и неважно. Раз местные броссы тупые, то это мне ещё не раз поможет.
— Олафу оружие ни разу не давали, — прошептал кто-то, с опаской глядя на меня.
Я тут же склонился перед толпой на колени, протягивая свой топор: «твоя честь, моя честь»… Шахтёры шарахнулись, и Тихомир начал на них орать.
— Чего к нему привязались⁈ У нас там, внизу, тварь какая-то вырвалась! Давайте, тащите сюда порох, будем всё взрывать к хренам!
— Но Вакула говорил, что заделать надо…
— Этот Вакула артефактами контрабандными приторговывает, — проворчал Тихомир, даже не глядя на меня, — И там их припрятывает. Вот и дрожит за эту шахту, сотнику говорить не хочет. Пошёл он на хрен!
Тут шахтёр всё же осёкся, глянув на меня.
— Вакула пошёл наверх, — серьёзно кивнул я.
Рабочие рассмеялись, а Тихомир только облегчённо отмахнулся. И весело бросил своим, что ему даже нравится работать с броссами.
— Ну, а бочки с порохом хоть таскать ты можешь? — хмыкнув, спросил Тихомир.
— Охранять?
— Да, брать на складе в руки и… эээ… охранять оттуда и сюда.
Я проследил за его пальцем.
— Тишка, давай просто ему покажем, что делать. Я меня у дяди такой же работает в кузнице, тоже тупой, как валенок. Но что покажешь, делает, наковальни один таскает, и пуп даже не рвёт.
Шахтёры все сразу же согласились, никто бочки с порохом таскать не хотел. А я с лёгкой душой потащился за одним из них. Импровизация вышла отличной, а если меня ещё и оставят в покое одного, то незаметно выбраться отсюда не составит и труда.
Глава 31
Огромное количество народа и бардак — вот две составляющие успеха. А ещё подмоченная репутация броссов…
Предвзятое отношение к бросскому народу я тут увидел воочию, и в принципе даже понял, почему горцы предпочитали закрыться в своих родных горах, и не высовываться в Троецарию.
Тихомир, пока десятник Вакула где-то отлынивал, решил-таки просто взорвать шахту лифта, спустив в неё бочки с порохом. И пока я таскал бочонки с порохом вместе с парой рабочих, то многое услышал…
Во-первых, я услышал горькую и не очень приятную мне правду. Броссы на самом деле, если рождались далеко от Бросских Гор, почему-то не отличались особым умом. В чём была причина, я не знал, но северяне полагали, что раз у них бог Хморок куда-то свалил, то и забрал с собой все их мозги.
Рождалось броссов в этих землях не так уж много, но в последнее время появилось много беженцев из-за Северного Залива. Северяне слышали, что в Бросских Горах разразилась какая-то война, и поначалу были рады сильной рабочей сил. Вот только пришлые броссы оказались не такие уж и тупые, и работать за краюху хлеба, как их местные соплеменники, не хотели.
Но куда денешь десятилетия предвзятости?
Поэтому, как ни странно, с приезжими броссами часто случались стычки. И было несколько указов царя Стояна, которые касались горного народа.
Во-первых, броссам оружие в Хладограде и за его пределами было запрещено. Во-вторых, в основном пришлым броссам, которые отличались непривычно острым умом, давали работу только за стенами. Видимо, в самой столице слишком умные броссы всех бесили.
Мой топор не то, чтобы удивил Тихомира. Здесь была опасная шахта, Вакула оставил меня «охранять», и рабочие вопросов не задавали. Тем более, существовала всем известная лазейка в законе — броссы могли работать лесорубами, а, значит, могли держать в руках топор. Поэтому даже то, что у меня топор был явно боевым, не сильно испугало шахтёров.
Вот если бы у меня в руках был меч или копьё… Тогда да, по закону, меня можно было бы тащить сразу на плаху.
Я лишь усмехался про себя. Кажется, северяне и не подозревали, что броссы на самом деле очень уважают топоры.
Кстати, вдруг выяснилось, что как бы я старательно не изображал тугодумие, всё равно оказался гораздо умнее упавшего вниз Олафа. Смердящий свет, насколько же туп был этот Олаф? И насколько же тупы остальные «хладоградские» броссы, если мои кривляния сочли признаком интеллекта.
Я просто таскал бочки со склада в дальнем конце шахты, при этом поглядывая вокруг и подмечая нужные мне вещи. Кажется, вон за той дубовой дверью выход — именно оттуда появлялись рабочие, при этом стягивали с себя капюшоны, припорошенные снегом. А когда открывали дверь, затхлый воздух шахты пробивался свежим сквозняком.