Работяги здесь в основном добывали обычный гранит. Ничем магическим он не отличался, но строящаяся столица всегда нуждалась в камне.
Кстати, магический шум от артефактов вскоре и вправду практически не ощущался мной. И я понял, что к этому можно привыкнуть — просто живи, как обычный человек, не пытайся колдовать, и защитная аура Хладограда никак не будет мешать. Вот такой вот город, который так жестоко уравнивал между собой обычных людей и магов.
На бросса, таскающегося по шахте с топором за спиной и облачённого в кольчугу, совсем скоро перестали обращать внимание. Поначалу со мной ходила пара рабочих, но они, заметив, что я чётко выполняю поручения, быстро нашли причину увернуться от таскания тяжестей. И вскоре я таскался уже один.
Тихомир, который оказался начальником рабочих этого рудника, поначалу ругался, на чём свет стоит. Но заметил, что я даже без присмотра регулярно притаскиваю бочки, поэтому снова принялся за свою работу.
Они срубали решётки и пытались снять клеть лифта, чтобы не лишиться её после взрыва. Когда разобрались с лифтом, то стали аккуратно спускать вниз бочки на верёвке. Мне эту работу поручать не стали — «тупой бросс мог запросто подорвать всю шахту раньше времени».
А потом Тихомир стал подмечать, что я не так уж и глуп, как ни старался это изобразить. Первый раз он удивился, когда меня попросили захватить на складе с порохом ещё и фитиль… Оказалось, что это была шутка — шахтёры и не полагали, что «тупой бросс» сможет выполнить такую сложную команду, просто посмеялись между собой.
Но когда я принёс вместе с бочками бухту вощёной пеньковой верёвки, у начальника челюсть чуть рёбра не пробила.
— Охранять… фитиль, — я кивнул, — Отсюда и туда.
— Охренеть, — вырвалось у одного из шахтёров, — Где Вакула откопал такой алмаз?
Зря я опасался, что Тихомир что-то заподозрит. Наоборот, начальник стражи подошёл ко мне и стал мять мой бицепс.
— Надо бы с десятника должок именно тобой выпросить, — улыбнулся он, — Мне такая силища, знаешь, как на шахте нужна? Я уже пытался сюда бросса пристроить, так из-за того тупня обвал был, чуть смену не загубил. Но ты бы мог у меня работать.
— Охранять? — спросил я.
— Да, да, — начальник улыбнулся, — Охранять нашу шахту. Охранять вагонетки с рудой… кхм… охранять с щебнем их на поверхность. Охранять жилу. Жила, знаешь, что такое?
Я состроил умную морду. На самом деле я завис перед развилкой — дальше играть идиота или всё же чуть-чуть блеснуть умом? Но моё молчание сыграло свою роль.
— Ты броссу мозги-то не перегрузи, — засмеялись шахтёры, — Хрен его тебе Вакула отдаст.
Тихомир поморщился.
— Ладно. Ульв, пороха, наверное, хватит.
— Охранять, — я прошёл мимо вытащенной клети лифта и встал снова у самой пропасти, куда уже спускали бочку, привязанную к вощёному фитилю.
— Эй, мы же взрывать будем, — Тихомир попытался меня сдвинуть с места, а потом плюнул и махнул, — А ну, иди давай к Вакуле своему обратно. Потом я с ним насчёт тебя поговорю.
Радуясь такой возможности, я кивнул и быстро пошёл прочь. Рабочие как раз галдели между собой, обсуждая, стоит ли закрывать шахту щитами из брёвен.
Я быстро прошёл по шахте. В одном месте подхватил снятый кем-то холщовый плащ, накинул его поверх. Потом, подумав, замотал топор в найденную мешковину.
Прошёл через примеченную ранее дубовую дверь. Я ловил взгляды рабочих, но теперь понял, почему на броссов так часто смотрели, и что это за неприязнь была во взгляде. Раньше я думал, что это из-за того, что все пытаются поймать «бросского воителя»… Но нет, каждый просто мысленно хохотал над тупостью броссов. А некоторые и вслух.
Как бросса, меня это сильно раздражало, и хотелось каждого хохмача схватить и засунуть его улыбку ему же в задницу. Но как бывшего Тёмного Жреца, меня ситуация просто восхищала. Более идеального прикрытия для лазутчика не существовало.
Охраны на выходе из шахты совсем не было, и я, кажется, подозревал, почему. Десятник Вакула понял, что Тихомир просто подорвёт шахту, и решил, что не будет ему мешать. Так все его махинации с контрабандными артефактами сами собой останутся втайне.
Выйдя наружу, я узрел вокруг серые скалы. И подумал, что это довольно странно для столицы. Но под одной из скал высилась серая хибара, возле которой копошился рабочий народ. Там же стояли запряжённые в телеги лошади, и люди что-то грузили. Кажется, инструмент.
Многие скалы вокруг были со следами выработки, под ними виднелись ещё входы в шахту. По дороге между ними катили гружёные камнем повозки, и я, недолго думая, просто побрёл за одной из них.