Если ловил взгляд или слышал скабрезную шутку, то никак не реагировал. Тупые броссы вообще не должны как-то реагировать, таков их удел в Хладограде. Когда навстречу прошло несколько дружинников, на меня даже не взглянули. Топор я держал под плащом.
Едва дорога вышла за поворот, как я увидел Хладоград во всей своей невзрачной красе. И не снаружи, из-за высоченных стен, и изнутри.
Я стоял на возвышении, и улица вела ниже по склону. Когда-то это было горой, но её давно уже почти всю срезали, и от вершины осталась только крепкая гранитная сердцевина, которую тоже постепенно грызли на нужды города. А улица Хладограда так и ползли вверх, по выработанному склону, поэтому двух- и трёхэтажные дома уже упирались чуть ли не в скалы.
Вот вроде бы пару минут назад меня окружали скалы, но вдруг я иду сквозь серую толпу по оживлённой улице. Жители Хладограда одевались практически одинаково, во все оттенки серого и чёрного. Падал лёгкий снежок, который под ногами смешивался с гранитной пылью и превращался в серую мешанину.
Либо это был не очень богатый район, либо весь Хладоград был таким серым и унылым. Иногда в толпе, конечно, проскальзывали мантии голубых, красных или жёлтых цветов, но они тоже казались блёклыми. Да и полы одежд этих магов тоже были изгвазданы в грязи, как и у всех.
Да уж… Казалось, вместе с магией Хладоград покинули и все краски жизни. Кстати, не зря я натянул серый плащ поверх дружинного облачения. На меня особо-то и не смотрели, да я ещё и сгорбился, чтобы сильно не выделяться. Броссов тут оказалось не так уж и много, а если какие и были, то мы не пересекались взглядом.
Пройдя вниз по улице, я подметил, что квартал и вправду полон всяких камнетёсных мастерских. Здесь делали кирпичи, цемент и прочее, от того в воздухе постоянно висела пыль. Скрыться в этой серое толчее особого труда не составляло.
Моё внимание привлекли белые пятна на некоторых дверях, кажущиеся неестественно свежими на общем фоне. Это оказались развешаны приглашения на испытания палачей — царь Стоян, чтобы казнить барда, и вправду устроил самое настоящее празднество. Кандидаты могли посоревноваться и в метании топоров, и в силе удара, и в точности движений. А ещё в мастерстве разделки мясных туш. К счастью, людей там убивать не собирались, всё празднество затевалось только ради одной смерти.
Ух, Виол, вестник ты невезучести. Как же ты соблазнил царицу, что Стоян так полыхает до сих пор?
Пока стоял напротив объявления, я услышал пару шуток про то, что «бросс буквы увидел». Идите лесом, хладоградцы, я вам ещё припомню…
Кстати, судьба снова давала мне отсрочку. Здесь, в стенах столицы, желающих потягаться в мастерстве топоров оказалось неожиданно так много, что испытания должны были продлиться ещё пару дней. Вот же ирония, ведь я помню, что лесорубам за стенами не особо хотелось быть палачами, а горожанам только крови подавай.
Побродив по паре улиц, я обнаружил небольшой трактир. Серый, обшарпанный, мне он показался неплохим местом остановиться, чтобы дальше обдумать свои действия. Где мне искать спутников? С чего начать?
Скрипнула дверь, когда я вошёл. Добравшись под взглядами редких посетителей до стойки, я остановился и положил руку на столешницу, ожидая, что хозяин с полотенцем обратит на меня внимание. Тот лишь скользнул взглядом, но лишь поморщился.
Пришлось кашлянуть.
— А, ты не местный бросс, что ли? — тот отложил кружку, — Речь разумеешь?
— Разумею, — кивнул я, — Остановиться бы.
— А это у тебя что? — тот указал на замотанный топор, прислонённый к стойке, — В Хладограде оружие броссам запрещено.
В ответ я показал бирку участника испытаний и пожал плечами. Мол, ничего не знаю, стража пропустила как-то.
— В комнате будет лежать.
Послышался шепоток: «Как непривычно, бросс складно говорит. Может, научил кто?» — и смешки.
Моя физиономия, видимо, не выражала ничего хорошего, поэтому хозяин сразу же намекнул:
— В Хладограде броссу, если ударит горожанина, грозит казнь.
Я молча положил монетку и получил ключ.
— Цифру знаешь? Это пять. Цифра пять, и такая же на двери бу…
Договорить хозяин не успел. Послышался грохот, пол и стены вдруг сотряслись, а с полок за спиной владельца посыпались кружки и плошки. Некоторые посетители ринулись под столы, но тут же всё и затихло.
— Что это? — на всякий случай спросил я, держась за столешницу. Хотя ответ я знал.
— Может, на шахтах чего случилось? — послышался чей-то ответ.
Через пару мгновений трактир оказался пуст, народ высыпал на улицу узнать, что случилось. Ну, а я подозревал, что, скорее всего, Тихомир подорвал-таки шахту, вот только явно чего-то не учёл.
Хозяин тоже побежал, чтобы закрыть двери, в которые начала залетать пыль. За окнами потемнело от налетевшей от взрыва грязи.
Глазеть на то, что там приключилось, я не стал, а развернулся и пошёл к лестнице.
— Эй, — в проходе передо мной мелькнула тонкая рука, — Бросс, поговорить надо.
Я посмотрел на девушку со светлыми волосами, по лицу явно уроженку средней Троецарии. Не такая бледная, как северянка, и не такая смуглая, как южанка. Попытался вспомнить, где же её видел… Рядом зачехлённый лук, колчан со стрелами, и одета, как охотница, но из-за холода ей пришлось облачиться ещё и в шубу.
Точно! Это же она следила за Виолом на юге, в таверне Солебрега. Кажется, бард сказал, что это шпионка царя Раздорожья.
— Мы могли бы помочь друг другу, — она улыбнулась, видя, что я сомневаюсь, — Да и времени маловато, в этом городе мало кто ведёт заумные беседы с броссами.
Так она намекала, что зал будет пуст ещё совсем немного времени.