И если первые двое кинулись на дружинников сразу, как им предложили подождать магов, чтобы проверить их на ложь, то сейчас прибыл явно особый гонец. Магические печати — дело особое, и её подлинность может проверить только сам кнез.
Что-то громко хлопнуло сверху, со стороны кнезовой крепости. Над богатым кварталом, к которому я шёл, поднялся чёрный дым. Кутень уже успел передать мне, что гонец, которого под разными предлогами так и не допустили к кнезу, сжёг себя у самых ворот крепости. У-у-у, грязь, не вытерпел!
Видимо, я ещё не исчерпал свой запас удачи, потому что в этот раз нас пронесло. По счастливой случайности, перед крепостью оказались Виол и Витимир Беспалый, тот самый Тёмный, принявший нашу сторону. Точнее, не отказавшийся от служения настоящему Хмороку.
Виол выступал перед толпой, наводнившей площадь, и обличал на сцене пойманного шпиона, который разносил по городу губительные слухи. И, видимо, бард что-то услышал или почуял, когда по площади прошёл дружинный отряд, провожающий гонца к кнезу.
К счастью, десятник у дружинников был Андрий, тот самый, из Углеяра, поэтому он постарался задержать гонца у ворот и послал человека ко мне. Ну, а пока посланец бегал, к воротам подошли Виол с Тёмным, и они то разглядели в гонце смертника, заколдованного мощной магией самосожжения.
Дружинников спасли зачарованные доспехи и их реакция. Зато на замковых воротах теперь красовалось огромное обугленное пятно, которое магам ещё пришлось тушить — дерево чадило скверным дымом, от которого два дружинника уже свалились с жутким кашлем.
Кнез вопреки моим советам пошёл лично встречать гонца, чтобы проверить печать своим перстнем, и лишь чуть-чуть не успел к воротам. Ну ничего, эта чёрная проплешина на воротах будет ему хорошим предупреждением.
Магия, позволяющая связаться с магистрами в Раздорожье, не работала целый день, и почтовые голуби не долетали. Я подозревал, что это дело рук вражеских магов, и что где-то вокруг Камнелома начертали заклинания, создающие помехи, а голубей переваривают в своих желудках ловчие соколы.
Помнится, я и сам засылал гонцов в города, которые брал. Высшим мастерством было перехватить настоящего гонца от Императора и заколдовать его.
Я как раз стоял возле обугленных ворот, где копошились маги огня и воздуха, пытающиеся избавиться от ядовитого дыма, когда наружу выглянул кнез Глеб Каменный со своей свитой. Увидев то, что осталось от гонца, и лежащую в кучке пепла уцелевшую брошь с печатью Раздорожья, он побледнел.
— Но как⁈ Неужели и Могута…
— Навряд ли, — я покачал головой.
Дело клонилось к вечеру, когда я закончил проверять город, подготовившийся к осаде.
Маги наложили на стены многие виды чар, и я даже собственным зрением видел, как потрескивала древняя кладка, будто с нетерпением ждала по себе ударов.
Мы собрали в городе самых старых камнетёсов, которым пришлось вспомнить обо всех шахтах и пещерах, даже забытых, и чародеям пришлось их запечатывать. Я бы не хотел, чтобы твари вдруг хлынули из какого-нибудь прохода, который мы посмотрели.
Горы вокруг Камнелома тоже стали лысыми — камнеломцы срубили весь лес, чтобы видеть округу на расстояние магического удара. Правда, сам я метал огненный вихрь намного дальше, но подозревал, что это только из-за цербера.
Я встретил усталого, но довольного Луку. Мальчишка, сидя на Бам-баме, которого полюбило уже полгорода, показал мне золотистый медальон:
— Вот, господин Малуш, мы наготовили таких больше ста, я даже не умею до стольки считать, — гордо сказал он, а потом поднял медальон над головой.
Артефакт тут же засиял, словно второе солнце, и я прикрылся рукой. Да, свет был настоящим, солнечным, и меня неожиданно взяла гордость за талантливого пацана.
— Господин Малуш, — меня позвали.
Я обернулся. Креона вместе с Виолом приглашающе показывали куда-то.
— Брогг закончил, — счастливо улыбнулась чародейка, — Сейчас лучшие чародеи Камнелома работают над доспехом.
— Но осталась одна немаловажная деталь, — бард поднял палец, — раз уж ты будешь показывать броссам, что ты настоящий Хморок…
Я прищурился, чувствуя небольшой подвох.
— Какая деталь?
— Ну, громада, что за недоверие? Я нашёл в Камнеломе самого лучшего цирюльника, он уже ждёт тебя! Где ты видел бога мрака и смерти с белыми волосами?
Я вздохнул, чувствуя, что так-то Виол прав… Бросив последний взгляд солнце, которое постепенно клонилось к закату, я понял, что счёт пошёл на часы. Ну что ж, знахарь Волх, сейчас и посмотрим, кто больше похож на Хморока.
Так-то я понимал, что, когда носишь в душе сущность древнего бога, вся эта внешняя мишура смехотворна. Но боги имеют свой предел, и иногда смертным приходится им немножко помогать.
Глава 16
Над предгорьями повисли вечерние сумерки. Солнце клонилось к закату и тронуло далёкую вершину, собираясь за ней скрыться.
Усталый, нервный, но довольный собой, я стоял на городской стене, усиленной лучшими магами Камнелома, и смотрел на север. Точнее, на северо-запад — именно там был бросский городок Калёный Щит, и именно оттуда должны будут пойти бросские отряды.
Рядом молча стоял кнез. Хмурый, как туча, он молчал уже полдня после того случая с подосланным гонцом… Потому что потом пришло известие, что весь отряд, ушедший вместе с советником Германом по просьбе лучевийского посла, уничтожен. А это едва ли не половина кнезовой дружины.
Ну, зато теперь до него дошло, какое серьёзное испытание ждёт Камнелом. Он честный воин, и не привык сражаться с бесчестными прислужниками Бездны, потому что если они собираются ударить в лоб, то сначала жди удара в спину.
Меня страдания кнеза особо сейчас не цепляли, потому что я ждал возвращения Кутеня из Тьмы, и волновался за него так, как не волновался за весь Камнелом…
А ведь я мог бы просто уйти в горы, забрав своих спутников и семя в мешке. Ну, кто мне все эти камнеломцы? Почему я должен их защищать?