— Попытайтесь еще раз, — попросил я. — Без его показаний я не сумею объединить дело об исчезновении Ирины Котовой с убийством в Паленсии. Если не удастся связать концы, в моем арсенале останутся лишь сумбурные, хотя и многообещающие гипотезы.
— Спокойно, сержант, мы делаем все от нас зависящее, — неприязненно ответил Гамарра, очевидно недовольный моей настойчивостью. — Однако не воображай, будто я все брошу и побегу ставить посты на дорогах. Без тебя работы хватает! Ты отдаешь себе отчет, куда ты звонишь и какое время года на дворе? У нас самый разгар курортного сезона, да еще и ярмарка.[41]
— Хорошо живете, Бог вам в помощь! — вырвалось у меня.
— Э, нет, Вила! Прибереги свои чертовы шуточки для другого случая. Это приезжие балдеют от травки и заливают себе глаза белым вином — а мы вкалываем как негры.
— Я и не думал шутить, напротив, хотел выразить вам сочувствие, господин лейтенант.
— Ладно. Поиски будут продолжены, обещаю. Но и вы тоже подсуетитесь, пока суд да дело. У вас теперь есть фотография, верно? Покажите ее кому-нибудь из судебных медиков в Мадриде, и пусть ее сличат с найденным черепом. Потом забейте информацию в компьютер — и полный порядок.
— Возможности техники не беспредельны, господин лейтенант, — обескураженно сказал я. А про себя подумал: раз уж мы заговорили о русских, то благодаря компьютеру была проведена идентификация останков одной из дочерей[42] Николая II, безоговорочно подтвердившая ее смерть вместе с остальными членами царской семьи. Но я предпочел особенно не распространяться на эту тему.
— Твою мать, сержант. Распустил нюни, словно у тебя раньше не разваливалось ни одного дела, — сказал Гамарра менторским тоном, в котором чуть ли не физически ощущался вес его лейтенантских звездочек. — Устав велит поддерживать боевой дух даже в моменты поражения.
— Так точно, господин лейтенант. Но мне никак не обойтись без русского. Даже в случае установления личности погибшей без ее официального опознания следствие упрется в тупик и будет похоронено в той же яме, где обнаружили тело, и я — рядышком.
— Кроме находящихся в моем распоряжении скромных средств, могу предложить тебе лишь гостеприимство, — закончил Гамарра. — Коли взбредет охота приехать и самому заняться розысками, — добро пожаловать. А мы подсобим.
— Ловлю вас на слове, господин лейтенант.
Момент требовал вмешательства Перейры. В моем сердце кипело нетерпение вернуться к делу Тринидада Солера. Уже одно опознание администратором мотеля фотографии Ирины Котовой могло послужить достаточным условием для возобновления следствия. А принимая во внимание почти полное совпадение дат исчезновения девушки, зафиксированное заявлением о пропаже, и смерти Тринидада Солера, то не хватало только доброй воли. Но, вспомнив о судье, я сильно напрягся: вряд ли он примет на веру мои теоретические выкладки без увесистого пакета конкретных доказательств, опровергавших любое возражение. Мне надлежало раздобыть факты, свидетельствовавшие о том, что женщина, приехавшая с инженером в мотель, и женщина, убитая пулей в затылок, — одно и то же лицо. Другого способа укротить несговорчивость судьи не предвиделось.
Прежде чем набрать номер мобильного телефона шефа, я долго маялся, поскольку по вполне понятным причинам всегда отчаянно трусил проявлять инициативу. После пятого гудка, вместо голоса Перейры в трубке послышались призывные звуки «ламбады» в прескверной обработке. Надо полагать, шеф развлекался не в элитном яхт-клубе.
— Кто говорит? — крикнул он в трубку.
— Господин майор, это Вила.
— Кто-кто? Не расслышал, Вила? Погоди, я отойду от динамика, будь он трижды проклят.
В глубине слышались радостный визг детей, громкое разноязычье взрослых, пытавшихся их унять, и фонтанирующий рев усилителей. Должно быть, Перейра ушел далеко, потому что, когда в трубке опять раздался его голос, я сумел различать слова.
— Наверное, я изловил вас не вовремя, — усомнился я.
— Время — понятие растяжимое и все зависит от того, где и как ты его проводишь, — заметил Перейра. — Например, в данный момент я пополняю число жертв форменного надувательства и преступления против здоровья нации в одной из забегаловок Аликанте.[43] И горю желанием снова окунуться в работу.
— Сожалею, но боюсь, предстоящий разговор исполнит ваше желание раньше, чем вы предполагали.