Шло время, а Василий Олекминский все не появлялся. Когда стрелки часов приблизились к полуночи, я сказал Чаморро:
— Может, он сегодня не придет. Давай войдем и провентилируем обстановку на месте.
— Как скажешь.
— Чаморро!
— Что?
— А ну-ка спусти с плеч бретельки и покрути бедрами.
— Сам покрути! — рассердилась она.
— Я бы покрутил, но боюсь, что меня неправильно поймут.
— Хорошо, — сдалась она, — я попробую, но мне это не нравится — слишком убого выглядит.
— Ничего не поделаешь, иной раз срабатывают именно такие уловки.
И действительно, сработало, но не до конца. Чаморро прошествовала между расступившимися громилами как королева, однако мне в грудь уперлась огромная темная лапа, и я почувствовал себя Джессикой Ланж[53] перед Кинг-Конгом в ремейке знаменитого фильма. Хотя, будь я на самом деле Джессикой, со мной вряд ли обошлись столь неподобающим образом.
— Это частный клуб, — прошипел смуглолицый громила с таким видом, словно делал мне великое одолжение.
— Глупости, — небрежно бросил я. — Та девушка — не член клуба, однако вы ее не завернули.
— Нет, член. Мы только что оформили ее вступление, — нагло соврал длинноволосый охранник.
Чаморро обернулась, поспешив мне на помощь.
— Пропустите, он со мной, — сказала она повелительным тоном.
— Нельзя, принцесса, — сочувственно ответил длинноволосый. — Распоряжение шефа.
— Какое еще распоряжение?
— Давать от ворот поворот всяким голодранцам. На нем шмотки с распродажи.
Я засопел, свирепо вращая круглыми, как блюдца, глазами, но промолчал. Чертов охранник попал в самое яблочко.
— Что за предрассудки! — возмутилась Чаморро, не теряя апломба. — Какое-то провинциальное свиное логово, а не клуб. Ноги моей здесь больше не будет!
Она потянула меня за рукав, но я не двигался с места, все еще находясь в пограничном состоянии между потрясением и жгучим стыдом из-за того, что меня публично изобличили в прижимистости. Вот уж действительно, все тайное когда-нибудь становится явным.
— Эй, принцесса, — окликнул Кинг-Конг.
Чаморро обернулась, смерив его уничижительным взглядом. Охранник склонил голову набок и осклабился.
— Проходите, — позволил он.
— Благодарю за любезность, — ответила Чаморро и быстро потащила меня за собой.
Оказавшись рядом с длинноволосым, я не удержался от злорадного замечания:
— Вы легко отделались, ребята. Я все равно прошел бы внутрь — если не по-хорошему, так по-плохому. Мы здесь на официальном задании.
— Шевели копытами, чучело гороховое, — довольно хмыкнул громила, — а то раздумаем.
В клубе царила атмосфера, нарочно созданная для удовлетворения самых низменных инстинктов; в ней все дышало пороком: неимоверное количество танцевальных площадок с ослепительной подсветкой, дымовая завеса, фантасмагорическое лазерное шоу и дергавшиеся точно эпилептики гого — профессиональные танцовщицы. За полукруглой стойкой выстроился целый выводок официанток с неестественно тонкими талиями, что наводило на мысль о пластической операции по удалению нижних ребер. Над центральным помостом возвышалась кабина, а в ней, словно на электрическом стуле, корчился зомби в наушниках.
Мы подошли к стойке и заказали выпивку: тоник для Чаморро и виски для меня. Подобный выбор не случаен, он позволяет завязать непринужденную беседу с тем, кто тебя обслуживает. Ничего серьезного, обычный треп вроде: «Лед убивает вкус» или «Щедро наливаешь, детка», так как почти у всех официанток отказывает глазомер, когда в стакане нет кубиков льда. Мелочи, конечно, но для начала разговора вполне сгодятся. Однако официантка из «Распутина» весьма искусно притворилась глухой, а может, и впрямь недослышала, кто ее разберет? На всякий случай я напряг голосовые связки и прокричал:
— Мне надо найти одного русского парня, Василия, — он мой приятель. Ты его здесь часом не видела?
Куда там! Никакого эффекта. Официантка молча удалилась, грациозно покачивая бедрами в такт музыке.
Многократно испытанный маневр не удался и с другими девушками. Максимум, чего я добился, был отрицательный ответ, выраженный исключительно мимическими средствами. Похоже, официанток специально натаскивали на то, чтобы не вступать с клиентами ни в какие другие разговоры, кроме как о напитках и ценах. У Чаморро дела шли лучше: она расположила к себе изящную рыжеволосую девушку с толстой длинной косой, кончик которой болталась у нее где-то в районе кобчика.
— Да, здесь бывают русские, — сообщила рыжеволосая. — Но сегодня я никого не видела. Точно говорю, потому что их нельзя не заметить.