- Ты, не понимаешь, что хорошо, а что мне сейчас совсем не нужно,- Владислав Иванович отодвинул от себя тарелку и посмотрел на дочь долгим взглядом.
- Ты, читала всё это?- спросил он.
- Конечно,- ответила Карина и продолжила,- и я, считаю правильным то, что люди, видя, как обижают не в чём неповинного человека, защищают его. Это называется общественным мнением, а оно, между прочим, независимо.
- Ох, уж мне это общественное мнение,- проворчал Владислав Иванович,- не верю, я, дочка в независимое общественное мнение. Как бы это не было подставой со стороны оппонентов,- он встал из- за стола и, обращаясь к жене, сказал,- спасибо, дорогая за ужин. Все было на высоте, чай позже буду. Я к себе в кабинет, надо сделать несколько звонков.
Татьяна и Карина проводили его глазами. Оставшись наедине друг с другом, они долго молчали, доедая ужин, затем Карина посмотрела на мать и сказала: «Папа слишком нагнетает, всё будет хорошо».
И тут Татьяну прорвало. То ли все эти неурядицы, которые длились продолжительное время, взбудоражили её, то ли она устала от дочери, которая постоянно выкидывала номера, то ли всё это вместе, но это произвело взрыв в её нервной системе.
- Ты, понимаешь, что всё это из- за тебя!- крикнула она на дочь,- ты, всегда была хамкой, не думала не об отце, не обо мне, делала всё, что тебе взбредёт в голову! Ты, виновата во всём и в том, что твой отец может вылететь с работы! Его репутация честного и ответственного человека теперь висит на волоске! Сколько можно ему тебя вытаскивать из полиции?! Ты, понимаешь, что топишь его и его карьеру!- Татьяна раскраснелась и залилась слезами. Она не заметила, как губы Карины задрожали, и на её лице появилась гримаса боли.
Карина резко вскочила со стула, бросила вилку, которой ела. Вилка отлетела в сторону, упала на пол и, задев ножку стола, отлетела на середину столовой комнаты.
- Ты,ты…- Карина от гнева и от обиды стала заикаться,- ты, ничего не знаешь!- крикнула она матери в лицо,- ты, ничего не знаешь ни обо мне, ни об отце!- больше она не могла ничего произнести. Злоба так её душила, что горло перехватил болевой спазм. Карина выбежала из столовой, громко хлопнув дверью.
Владислав Иванович в это время, не зная, что творится в столовой с его женщинами, разговаривал по мобильному телефону с отцом Василисы. Отец Василисы сам набрал номер Владислава Ивановича.
- Добрый вечер, Владислав,- поздоровался он с отцом Карины,- рад, что застал тебя свободным и могу с тобой спокойно поговорить.
- Я тоже рад, тебя, слышать,- ответил на приветствие Владислав Иванович,- давненько мы с тобой не созванивались.
- Да. Все дела и дела, и никуда от них не деться,- сказал отец Василисы.
- Как семья?
- Все в порядке, а у тебя?
- У меня воюют,- вздохнул Владислав Иванович.
- Я вот по какому делу звоню,- перешёл к главному отец Василисы, после приветственных слов,- что, ты, думаешь о ситуации, которая создалась вокруг статьи о тебе и твоей дочери?
- Что я могу думать?- сам себя спросил Владислав Иванович,- все очень непонятно мне. Есть у меня подозрение, что это происки моих врагов, чтобы мне не дать баллотироваться на второй срок и была сделана эта статья, а затем вся шумиха с якобы защитой.
- Значит, ты, так, думаешь?- отец Василисы покряхтел в трубку,- а я вот думаю, что во всём этом замешаны наши дочери.
- Да, ладно?! Не может этого быть,- неуверенно сказал Владислав Иванович,- они совсем дети, что они понимают и что они могут, в их то возрасте?
- Ты, зря недооцениваешь теперешнюю молодёжь,- ответил отец Василисы,- не смотря на то, что они такие бесшабашные, всё они прекрасно понимают. Дело в том, что сегодня Василиса проговорилась. Я не стал на неё сразу давить и сделал вид, что не понял ничего, но я присмотрю за ней. Рано или поздно она выдаст себя, а ты, за Кариной понаблюдай.
- Как они могли быть во всё это замешаны?
- Как, я, не знаю, но как- то смогли значит,- ответил отец Василисы,- теперь надо выведать информацию, но так, чтобы они не всполошились, иначе жди беды. Я подозреваю, что девочки хотели сделать, как лучше, но вышло, как всегда плохо. Мда…- отец Василисы замолчал.
Молчал и Владислав Иванович, переваривая информацию, услышанную от своего давнего друга.
- Ну, бывай,- услышал в трубке Владислав Иванович,- не переживай, я, думаю, ты, справишься с этой ситуацией, а я со своей стороны тебе помогу, чем смогу.
- Доброй ночи,- сказал Владислав Иванович,- спасибо за информацию,- и он нажал на кнопку «отбой».
Москва была во власти осени. Октябрь заливал город дождём, и чёрное небо казалось бездонным и грустным. Вечерние огни города делали его загадочным, сказочно- печальным и эта печаль навевала тоску на человеческие сердца.