- Он мог просто придти, Стеф! Мог просто показаться там, ведь я не заставлял его торчать в этом месте весь вечер.
Женщина осторожно дотронулась рукой до его плеча и ничего не сказала. Но Саре показалось, что этот её жест говорил намного громче и понятнее любых слов, потому что её отец тут же сбавил скорость, и выехал на обочину, остановив мерседес. Сара открыла дверцу машины, почувствовав, что ей ужасно не хватает воздуха, и вдохнула полной грудью, когда прохлада осеннего вечера ударила ей в лицо.
В то же время, она заметила, как черты лица её отца заметно смягчились, напряженное тело расслабилось, и он положил свою ладонь поверх ладони жены. Её мама положила голову на сидение впереди себя, где сидел её отец, и тот чуть откинулся назад, что позволило их головам соприкоснуться. Они сидели так, наверное, около пяти минут. Просто молча, просто ничего не говоря. И этот момент был прекраснее всего, что Сара когда-либо видела в своей жизни, именно её родители были для неё творцами всего внеземного и всего самого волшебного на земле, именно смотря на их любовь, она понимала, что тоже счастлива.
- Я не буду заставлять его, - Алан решительно кивнул головой и положил руки на руль. - Это неправильно, нельзя за кого-то решать его жизнь.
Стефани немного улыбнулась, и Сара увидела, что она тоже расслабилась.
- Ему просто нужно время. Дай ему его, милый. Дилан ещё не вырос так, как нам хотелось бы, но он очень умный и способный мальчик. С ним “SLC” будет только процветать и становиться сильнее. У него железная хватка и прекрасная харизма, этим он пошел в тебя.
Её мама говорила так ласково и нежно, что у Сары заметно защемило в груди. Её отец одарил жену любящим взглядом и уголки его губ немного приподнялись, когда он взял её за руку. Как сильно Саре хотелось быть похожей на свою маму, так же, лишь одним ласковым словом, улаживать все проблемы, успокаивать и дарить заботу и тепло. И испытывать такую же сильную любовь.
Поистине божественная пара, чувства которым были ниспосланы самими небесами. На мгновение Саре даже показалось, что они осветились, словно два ангела, поклявшиеся друг другу в вечной любви и преданности, и чей союз благословили свыше. Она так отчетливо помнила это сияние, потому что эта картинка была последним кадром в её памяти, последним живым воспоминанием о её семье. Дальше она помнила только оглушительный сигнал, пронизывающий ночную тишину, крик и нежные руки матери, с силой выбросившие её из машины, затем она услышала глухой удар, сопровождающийся визгом шин, с болью царапающих асфальт, и серию таких же глухих ударов, будто бы что-то тяжелое пробивало дорогу, подпрыгивая на ней и затем падая обратно. Когда Сара встала на ноги, то увидела неподалеку перевернутую машину. Она уже хотела было позвать на помощь родителей, что бы они помогли ей спасти, возможно, ещё живых в ней людей, но оглянувшись, она не увидела своей машины. С щемящим сердцем, пока ещё не совсем понимая, что происходит, Сара сделала шаг вперед. Непонятное чувство сдавливало ей грудь, и по мере того, как она начинала приближаться к тому куску металла, в который теперь превратилась чья-то машина, её тело охватывала странная дрожь, колени подкашивалась, а сердце начинало стучать сильнее и сильнее. В её голову начинали закрадываться мысли, которые она отчаянно пыталась выбросить прочь. Её шаг ускорялся вместе с пульсом, и она уже почти бежала в сторону аварии, начиная различать знакомые цвета и формы. На дороге начинали толпиться люди, кто-то в ужасе держался за голову, кто-то судорожно набирал кнопки мобильного телефона, а кто-то просто стоял и наблюдал за происходящим. Сара перешла в ускоренный бег, пробираясь сквозь толпу, её грудь сдавливало все сильнее. Она уже все поняла, мысль, которую она так яро старалась избежать, достигла её сознания, заставляя её сердце сжаться от непередаваемой боли. В этот момент её будто бы оглушило, и она уже не могла различать ни слов людей, ни звуков сирен, ни посторонних шумов ветра. Где-то внутри неё начинало зарождаться что-то, что, казалось, было страшнее всего остального на свете: боль утраты.