- Я всегда думал, что ты не уходила от Стэнли, потому, что любила его.
- Я была привязана к нему.
- Ты была с ним не потому, что хотела этого, а потому, что считала это своим долгом, - Макс повернулся к матери и обнаружил, что она сидела с закрытыми глазами, пытаясь не плакать и не показывать свою слабость. – Все это время ты была так несчастна, и не говорила ни слова.
- Просто это уже не важно, - она попыталась улыбнуться. – У него вполне может быть своя семья, жена и дети, возможно, собака, - она снова улыбнулась. – Он всегда хотел иметь огромную собаку, и мы думали, что заведем её, когда купим свой собственный дом.
- Почему ты никогда не пыталась разыскать его?
- Не стоит ворошить прошлое, Максимилиан. Не стоит поднимать с низов то, что с таким трудом было похоронено.
- Но ты до сих пор его любишь.
Пэгги открыла глаза и нежно дотронулась до щеки сына.
- Это не важно.
- Для меня важно.
- Максимилиан…
- Нет, мама. Теперь пришла твоя очередь быть счастливой. Ты это заслужила.
- Я счастлива. У меня двое замечательных детей, - она улыбнулась Максу, - и я не променяла бы вас ни на какое иное счастье.
- Ты должна попытаться сде…
- Мне уже пора! – Пэгги вытерла слезы и звонко чмокнула сына в макушку. – Мне нужно бежать по делам, а времени уже так много. Я просто могу ничего не успеть.
- Мам…
- Увидимся вечером, ладно? – Пэгги лучезарно улыбнулась ему и встала с кресла. – Я приготовлю лазанью. – Макс хотел было возразить, но мать перебила его. – Купи, пожалуйста, вина, когда поедешь домой.
С этими словами за ней захлопнулась входная дверь.
***
- Я думал ты будешь рад, узнав, что он не твой отец. Теперь ты хотя бы понимаешь, почему он так с тобой обращался.
- Я рад, - Макс стоял, прислонившись в заборчику на трассе, пока Дилан копался в своей Pagani Zonda R. – Но теперь я ещё больше злюсь на этого ублюдка.
- Потому что он скрывал правду? – Дилан с усилием надавил на гаечный ключ.
- Нет, - Макс вздохнул, - потому, что он держал маму возле себя все эти годы.
- Мне казалось, она осталась с ним по доброй воле.
- Да, потому что чувствовала, что обязана это сделать, хотя ни черта она не была никому ничем обязана.
Дилан оторвался от своей машины и облокотился о бампер, скрестив руки на груди.
- Ты не должен винить в этом себя.
- Я не виню в этом себя.
- Нет, черт возьми, ещё как винишь. Я знаю тебя не один год, Макс. И если я говорю, что тебя съедает чувство вины, значит оно, действительно, это делает. И плюс ко всему, тебя гложет что-то ещё, что, как мне кажется, не связано с твоей семьей и новостью о том, что у тебя есть нормальный отец.
Макс молчал, пока его друг выжидающе смотрел на него, ожидая, что он раскроется перед ним и скажет то, что так сильно на него давит. Он до дрожи хотел во всем признаться ему, рассказать о том, что с каждой секундой так бешено ускоряло его пульс и заставляло сердце стучать чаще. Воспоминание о девушке, которая за эти считанные дни стала для него ценнее воздуха, дороже любых сокровищ во всем мире, сокровеннее самых заветных желаний. Он любил его младшую сестру, но не знал, как его друг отнесется к этому. Не знал, поймет ли. Сможет ли принять и осознать то, что Сара уже выросла и что Макс сможет защитить её и никогда, никогда не даст её в обиду.
Он уже готов был выпалить всю историю на одном дыхании, но что-то заставило его остановиться. Он не готов. Пока не готов.
- Кому колы? – Алекс весело улыбнулся и кинул баночки с газировкой своим друзьям, которые поймали их налету, а затем с шипением открыл свою. – У вас все в порядке? Вы какие-то озадаченные.