- Я открою, - Дженнифер соскочила с дивана и в мгновение ока оказалась около входной двери. Её лицо озарила ослепительная улыбка. – Привет, м…
- И не вздумай нежничать, Дженнифер Пирс, ты здорово накосячила. – Их мать прошествовала в квартиру, а Дженнифер так и застыла на месте, не в силах пошевелиться от повелительно-обвинительного тона своей матери. – Вы оба, сию же секунду, но каждый по очереди, скажете мне, что всё, что я сегодня узнала – полная чушь. – Оба молчали, непонимающе глядя на мать, и Пэгги медленно повернула голову к дочери, нисколько не смягчив свой тон. – Ты можешь закрыть дверь, дорогая, я уже вошла.
Дженнифер тихонько толкнула дверь, после чего заперла её на замок. Макс так и замер с чашкой кофе в воздухе. Когда его мать смотрела на кого-либо таким взглядом, это означало только одно: она жутко расстроена и недовольна, причем одновременно и то и другое. Последний раз Пэгги смотрела на него подобным образом ещё в раннем детстве, когда он изощренно издевался над маленькими Дженнифер и Сарой, потакая Дилану в его идее разукрасить их ночью цветной краской. Наутро они обе визжали, и видимо, тихо ненавидели своих братьев, потому что вся эта «красота» отмывалась несколько дней. И эти дни стали для девочек настоящей пыткой. Тогда он почувствовал себя дико виноватым, и хоть и прошло уже много лет, он никогда не забывал взгляд, которым Пэгги наградила его. Сейчас она смотрела на него практически так же, разве что в её взгляде не было материнского сожаления, она просто злилась. В его голове уже потихоньку начали закрадываться мысли о том, что стало этому причиной.
- Мама, что случилось?
- С тобой, юная леди, у нас будет отдельный разговор, - Пэгги сузила глаза, - не трудно догадаться, кто именно стал зачинщиком всей этой истории. – Она смерила дочь суровым взглядом и, убедившись, что он возымел должный эффект, повернулась в сторону сына, оставив Дженнифер тихо дрожать у двери. – А вот от тебя я жду объяснений. Немедленно.
Дженнифер переводила взгляды с брата на маму и пыталась понять, что вообще здесь происходит. Выражение её лица начало меняться от посетившей её догадки как раз в тот момент, когда она увидела глаза Макса. Он поставил свою чашку на стол и коротко кивнул.
Когда-нибудь это должно было случиться.
- Я оплошал.
- Ты не просто оплошал, мальчик мой, ты поступил, как самый настоящий трус, – Макс дернулся от её слов, но ничего не сказал. Пэгги смягчилась. – Но ведь ты давно уже не тот маленький испуганный мальчишка, у которого не было достаточно сил для того, чтобы суметь справиться со своими страхами. Ты вырос, и я жду, что твои решения будут соответствовать твоим годам.
- Она могла отказать мне. Отказать нам. Это бы поставило наш ресторан на край обрыва…
- Розмари Браун совсем не та железная леди, каковой вы все её считаете, - Пэгги перебила сына, в её голосе снова появились повелительные нотки. - Она совершенно обычная женщина со своими чувствами и мыслями, которая просто не хочет, чтобы её деньгами распоряжался эгоистичный избалованный сноб. Она бы увидела, какой ты хороший человек и без этого никому ненужного спектакля.
Подумать только, как сильно его мать походила на Розмари: не внешностью или голосом, а характером и внутренней силой. Она точно так же могла всего лишь одним взглядом пригвоздить человека к земле. Она могла быть одновременно мягкой и жесткой и это никогда не было для неё минусом. Все, кто знал Пэгги Пирс, относились к ней совершенно по-разному, но, в общем-то, вариантов было всего два: они либо очень сильно любили её, либо от всей души ненавидели.
- Я всё рассказал ей. Я позвонил и во всем признался, потому что понял, что был не прав.
- Но сначала ты ей солгал.
Макс кивнул в знак согласия.
- И очень об этом сожалею. – Потом он кинул короткий взгляд на сестру. – Мы оба сожалеем. Я и так знаю, что уже лишился её поддержки, которую ставил выше своих ценностей, но я просто больше не смог играть.
Пэгги медленно подошла к сыну, и когда её ладони коснулись его лица, он ощутил, что нервничает, как самый настоящий мальчишка. Мнение матери всегда было для него первоочередным и чем-то непередаваемо бесценным.
- Ты не знаешь, какой ты замечательный, Максимилиан. – Она ласково погладила его по прохладным щекам. – Этот обман был совсем ни к чему. Ты с легкостью доказал бы Розмари Браун, что ты именно тот, кто ей нужен, а главное, что на тебя можно положиться. Я понимаю твоё желание сделать всё для того, чтобы сохранить дело нашей жизни, но это не стоит тех жертв, на которые ты хотел пойти ради него.