Дженнифер сглотнула, не в силах пошевелиться.
- Но я не помню… на себе…
- Ударов? – Макс повернулся лицом к сестре и увидел её испуганные глаза, в которых стояли слезы. – Ты и не должна была помнить их. Тебя он никогда не трогал даже пальцем. Почему-то ты была для него святая святых. И знаешь, - его кулак немного разжался, - я каждый раз благодарил Бога за то, что большее, что он мог тебе сделать, это просто накричать. Наверное, его отношение к тебе так долго и не позволяло мне возненавидеть его.
- Я не понимаю… почему…
Макс пожал плечами.
- Возможно, ты просто была для него всем.
Она молча отвела глаза, пытаясь не уронить слез, но они уже текли по её щекам. Правильно ли он сделал, что рассказал ей все это? Разумно ли было давать ей повод ненавидеть отца, который всю жизнь души в ней не чаял и которого она так безумно любила?
Но, черт возьми, он просто больше не мог держать всё это в себе, ему нужно было выговориться той, кто понимает его боль, потому что чувствует то же самое. И совершенно не важно получала ли она телесные раны, душевные у неё были не меньше, если не глубже. Ведь видеть все это в детстве собственными глазами… Макс просто боялся представить, какого было маленькой девочке, которая с шести лет не видела в жизни ничего хорошего. И как бы она не говорила, что не помнит, он знал, что глаза никогда такое не забывают. Это отпечаток, который накладывается на человека и остается с ним навсегда. Он готов был поклясться, что воспоминания прошлого преследуют не его одного. Может быть, и не такие яркие, но зато такие же болезненные.
- Прости.
Джен замотала головой.
- Ты не виноват. Я просто… не знала… нет, то есть знала, - она немного запнулась, - но слышать все это от тебя, все равно, что переживать все это заново. Это безумно тяжело. И я… до сих пор не могу разобраться в своих чувствах, - Дженнифер издала печальный смешок, - Я не знаю, как мне теперь… жить с осознанием того, что ты был в таком аду.
- Всё хорошо, - Макс подошел к сестре и обнял её так, что Дженнифер уткнулась головой ему в живот. – Я не должен был говорить тебе всего этого, это моя ошибка. И я прошу за неё прощения.
- Но если бы ты не сказал, это было бы нечестно по отношению к тебе.
- Почему?
Дженнифер слегка улыбнулась, утыкаясь носом в футболку брата.
- Потому что на то мы и брат и сестра, чтобы знать и чувствовать друг друга полностью. Я должна пережить всё то, что пережил ты. Это будет правильно.
Макс усмехнулся и поправил выбившийся локон её волос.
- Мне кажется, лучше тебе чувствовать не все, как и мне, иначе, мы просто взвоем друг от друга.
Дженнифер улыбнулась.
- Снова ты все переводишь в шутку, ты делал так всю жизнь.
- Нет, ну а ты только подумай, что было бы, если бы по утрам ты чувствовала то же самое, что и я, - он ухмыльнулся. – Или, скажем, я бы все ощущал на себе во время твоей беременности, - он скривился. - О, Боже, упаси.
Джен рассмеялась.
- Боже, фу, какой ужас, - Дженнифер отстранилась от брата, а Макс только пуще расхохотался.
- Вот и я о том же. Так что лучше берегитесь своих желаний, мисс Пирс.
Макс достал нож и увидел, как Дженнифер улыбнулась.
- Ты и правда поможешь мне с ужином?