Ладимир подошел к месту, где ранее сидело животное. Камень высотой по пояс взрослому человеку, причудливой формы, будто высеченный чьей-то рукой, напоминал волчью голову. Чтобы не пришлось заново искать это место, Ладимир сбросил скарб и помчался в лес.
Дорога назад заняла у него гораздо меньше времени. Когда Ладимир добрался до женщин, то облегченно выдохнул: Ярослава стояла и баюкала на руках укутанного в одну из его рубах младенца, Марфа водила руками по телу дочери, а от ее ладоней исходило легкое свечение. Увиденное не было для Ладимира чем-то необычным, он только подошел к жене и склонился над ребенком, желая познакомиться.
– Мара, – улыбнулась Ярослава, показывая дочь мужу.
Ладимир просиял в ответ и поцеловал девочку в лоб. Идиллию разрушил новый клич боевого рога. Все такой же глухой, но значительно ближе, чем первый. Марфа метнулась к узелкам, ловко перекинула их через плечо и со значением посмотрела на Ладимира.
– Нашел, – ответил он на ее немой вопрос.
Коротко кивнув, она пошла вперед, остальные следом.
– Зачем в рог трубят? Разве они тем самым не дают понять, что уже близко? – шепотом спросила Ярослава.
– То не враг наш, а друг, – также шепотом ответил Ладимир и, немного подумав, добавил: – Я надеюсь.
Выйдя на берег, Ладимир пошел вперед – показывать дорогу. Завидев помеченное место, Марфа опередила зятя и склонилась над каменной головой. Проследив за взглядом волка, она развернулась и без раздумий вошла в реку. Марфа по колено в воде какое-то время постояла, посмотрела на небо, а потом обернулась и поманила остальных за собой:
– Ступайте за мной и никуда не сворачивайте.
Ладимир, взвалив груз себе за плечи и заткнув меч за пояс, протянул руки к Ярославе:
– Позволь ее понести.
– Я сама, – покачала головой Ярослава и, прижав Мару ближе к телу, пошла следом за матерью.
Придерживая ребенка одной рукой, другой она украдкой на ходу пыталась смыть кровь с одежды.
Течение близ берега было легким, но чем дальше, тем сильнее волновалась река, а ее ширина, особенно в ночи, казалась непреодолимой. Марфа вела странным образом – наискосок; иногда останавливалась, сверялась с небом и махала им, зовя за собой. Сапоги Ладимира насквозь промокли, так же как и подолы женской одежды, затрудняя путь. Как ни странно, глубина реки не уменьшалась и не увеличивалась, всегда оставалась чуть выше колена. Ладимир попробовал отвести одну ногу вбок, но не нащупал дна. За все время никто не проронил ни слова, даже Мара молчала на руках у Ярославы.
Наконец достигнув суши, женщины вздохнули с облегчением. Ладимир же отвел взгляд от недавно покинутого берега и сказал:
– Надобно схорониться.
Добежав до деревьев, они спрятались за раскидистой плакучей ивой. Длинные ветви надежно укрывали под своей завесой беглецов и при этом не мешали следить за происходящим по ту сторону реки: как появились люди, как кто-то зажег факел.
– Мы больше не вернемся?
Ладимир понял по голосу, что Ярослава плачет. Вместо ответа он только приобнял ее.
– Поутру сделаем привал возле болот, – прошептала Марфа.
Она отжала подол поневы и скрылась среди деревьев. Ярослава, отпрянув от мужа, проследовала за матерью. В последний раз Ладимир взглянул на дружинников Ратибора, рыскающих на противоположном берегу. Ему показалось, что он разглядел знакомый силуэт с рогом в руке. Еще сегодня все эти люди были в его подчинении, а теперь происходящее казалось дурным сном.
Терем, что находился почти на границе княжества, и изгнание – вот что ожидало его семью. Одолеваемый тяжелыми мыслями, Ладимир растворился в лесной глуши.
Глава 2
По другую сторону леса на возвышенности раскинулся город. Крыши деревянных теремов виднелись за опоясывающим его бревенчатым высоким частоколом. От края чащобы вверх по крутому склону тянулась дорога, ведущая к городским воротам с дневавшей и ночевавшей там стражей. На подступе к ним слева виляла лентой скрывающаяся далее за лесом река.
Ладимир возвратился из соседнего княжества и теперь спешил к любимой Ярославе. Миновав городские ворота, он отпустил сопровождавших его дружинников, прежде приказав доложить князю об обстановке.