— Так, так, — Аргунов посмотрел в лицо приискателя, — золотишко, говоришь, хорошее у вас в разрезе?
— Хорошее, — Сохатый кивнул головой.
— И бояться не надо, что разрез может затопить?
— Паровичок будет, чего же бояться.
— Он уже есть. На лето хороший заработок тоже обеспечен?
— Вполне, чего греха таить.
— Мне только одно непонятно, Романыч.
Сохатый насторожился. Чуть отодвинул тарелку.
— Мне непонятно одно, скажи мне, зачем ты сейчас артель бросил?
Улыбка широко и безудержно расплылась по лицу Сохатого, и он громко засмеялся.
— Угадал, Федорович, ей-богу, угадал! И как я могу отстать от тебя? Только услышал, что ты собираешься, я быстро устроил свои артельские дела — и к тебе.
— Романыч, Романыч, не поторопился ли ты?
— Нет, — просто ответил приискатель, утирая широкой ладонью свисающие книзу усы, — нет, вовремечко. Раз застал, значит, вовремечко.
— Как все же с артелью у тебя?
— Я же говорю: полностью собрался к тебе. Кое-как отпустили, едва отбрыкался. Помог им председателя другого выбрать — и айда.
Улыбка снова залила его лицо.
— Старина, старина, надумал ты, такую дорогу… Умыкали тебя, Романыч, длинные дороги.
Сохатый положил ладони на подлокотники кресла, с силой сжал их и чуть приподнялся, как будто хотел вскочить и сейчас же отправиться в эту дальнюю дорогу.
— Нет, Романыч, тебе не придется ехать со мной.
Сохатый опустился, будто его ударили.
— Обожди, обожди, Федорович, — он вытянул вперед руку, как бы защищаясь от удара. Рукав, смятый в гармошку, обнажил обветренную руку. — Ты мне все же расскажи, где эта планета такая Комюсь-Юрях, как там и что… Ну, ты сам знаешь, что надо рассказать мне.
— Дорога, Романыч, дальняя.
— Какой ее маршрут?
Аргунов стал рассказывать.
Сохатый щурил глаза, старался наглядно представить всю тяжесть пути. И потом облегченно вздохнул:
— Я думал и верно далеконько, где-нибудь там за севером, а это мы одолеем. Ты же сам всегда говорил: «Если думаешь найти золото, забудь про блины». Тяжестей я не боюсь, да и никто тут не заплачет обо мне, что если и случится со мной.
Романыч сам налил рюмку вина и выпил.
— Дело не в том, заплачет кто о тебе или нет. Не забывай, тебе уже шестьдесят.
— Тяжело мне слышать, что ты стал во мне как бы сомневаться, а давно ли мы с тобой вместе по тайге хаживали, ныряли на порогах, голодали, а теперь, видишь, что… Нет, и не думай. Помощь тебе окажу немалую, тебе ли про меня рассказывать, а что года мои… про них я не вспоминаю. Они сами собой, а я сам собой. Нет, не верю и даже не могу подумать, чтобы я отстал.
Аргунов наполнил рюмки.
— Давай по последней, да и спать, а завтра ты пойдешь к врачу экспедиции. Пусть он решит, годен ты в такую дорогу по состоянию здоровья или нет.
— Правильно, Федорович, правильно.
Сохатый оживился, улыбка появилась на его раскрасневшемся лице, большим пальцем он лихо подбросил кверху усы и повел широкими плечами, как бы показывая силу и здоровье. Потом осторожно взял высокую рюмку, словно боялся ее раздавить.
— За здоровье!
Крякнув, уже весело спросил:
— Кого берешь-то с собой?
— Едет Узов, Шилкин, молодой техник Бояркин, а остальных ты не знаешь.
— Хлипкого-то Узова не боишься брать?
— Ничего, свыкнется.
За разговором время прошло незаметно. Спать легли поздно.
Рано утром Сохатый пришел в контору. Аргунов был уже там.
В эти беспокойные дни сборов, дел у Аргунова пропасть. Нужно все учесть, предусмотреть, проверить.
— Вот, товарищ начальник, я у врача даже официальную справку стребовал, что здоров и годен не только на север, а и в солдаты. Вот и все.
Сохатый стоял и гордо улыбался. Можно было подумать, что он только сейчас смыл богатую пробу, и на дне лотка горела добрая щепоть золота.
Все так же улыбаясь, он захватил со стола Аргунова образец кварца, машинально повертел его в руках и опять положил.
Случись раньше, Сохатый непременно рассмотрел бы его и спросил: «Откуда это такой интересный образчик?» И Аргунов бы ему объяснил, что этот образец был найден в такой-то пади, на северном или на южном склоне горы. И обязательно бы взял камень в руки и сказал: «Ты посмотри, Романыч, какой это интересный образец». И подробно рассказал бы о своих надеждах. «Найдем здесь, Романыч, золотую жилу, обязательно найдем. Будет здесь рудник». И Сохатый бы этому нисколько не удивился. Он знал, что если Аргунов скажет найдем, то душа вон, а найдет.
А сейчас… положил на стол.
Аргунов коротко предложил: