— Давай, Ваня, немножечко еще, а? А то вот доктор преподнес наперсточек, как причастие, с этого разве разговеешься, — сказал Сохатый, обращаясь к Бояркину.
Молодой техник не хотел обидеть старого приискателя отказом.
— Только понемногу.
Сохатый быстро сбегал к своей нарте и принес известную флягу.
— Вот теперь, Ваня, мы поужинаем с аппетитом.
Спать легли поздно.
На другой день после обеда собрались в дорогу. Олени были уже в упряжи. Распрощавшись с хозяевами, тронулись в путь.
Змейкой вьется извилистая тропа, кругом лес, перелески, поляны, как вырубленные квадраты в мерзлой земле, крутые спуски в светлые долины, залитые солнцем.
Устало бегут олени. Ну, родные, поднатужьтесь, скоро конец дороге, скоро Золотая река.
21
Две упряжки оленей дружно бежали по свежей пороше. На передней нарте сидел Степка, вторая нарта была пуста.
Степка не остановился на фактории пить чай. Он быстро проехал мимо, погоняя своих выносливых оленей. Его нарты уходили все дальше и дальше от дымящейся полыньи.
Вот и знакомая юрта, где живет Кузьма Кузьмич. Когда Степка ехал в первый путь, то ночевал здесь, но сейчас нет, ни за что не останется на ночлег Степка. Как он посмотрит в глаза Кузьмы Кузьмича. Нет, он не остановится больше ни в одной юрте. Теперь, как собака, Степка будет спать на снегу возле костра, чтобы ни с кем не разговаривать. Какие можно рассказывать новости! О чем можно говорить, когда и самый язык-то хочется проглотить, чтобы он как-нибудь не выболтал. Степка тупо смотрел на снег, и когда видел круглые следы лисицы, то ему казалось, что это полтинники, разбросанные рукой Джемса. Блестящие полтинники! И Степка отворачивался.
Утомленный большой дорогой, Степка решил сегодня раньше лечь спать. Он выбрал место на ночлег возле крутого обрыва за ветерком, выпряг и пустил кормиться оленей. Жарко горел костер. Степка сидел на шкуре, подогнув под себя ноги, глядел в огонь и лениво подгребал палочкой ярко-красные угли под самое дно чайника. И опять встала перед ним до мельчайших подробностей картина его встречи с двумя русскими приискателями и эта последняя ночь…
Ярко светила луна на чистом небе. Приискатели, поужинав, крепко спали в своей маленькой палаточке. Степка подошел к своей нарте, взял винчестер и долго стоял, держа его обеими руками, потом, мягко ступая по скрипучему снегу, подкрался к палаточке и снова долго стоял, боясь пошевелиться. А дальше Степка плохо понимал, что он делал, казалось, все покрывал какой-то туман.
Он уже много раз спрашивал себя: за что он их убил? Эти два человека ничего не сделали ему плохого. Он отрывал взгляд от огня и грозил кулаком Джемсу. Нехороший этот американ, шибко худой человек. Он сделал худым человеком и его, совсем плохой этот Джемс. Много раз он делал нечестным Степку. Он велел Степке ничего не говорить про убийство Соловейки. Что сделал плохого Соловейка американам? А когда пришли на Учугэй шесть приискателей, то их самый старший, которого звали Петр Петрович, спросил у Степки, не видел ли он где здесь одинокого приискателя, и Степка сказал, что он никого не видал и ничего не знает. Очень нехорошим человеком стал Степка. Потом, когда Петр Петрович попросил у него мяса, то Степка не дал ему, потому что так велел американ. Чем больше вспоминал Степка Джемса, тем больше ругал себя.
Вода в чайнике бурлила, вылетая в носок. Степка вспомнил, как ему Джемс подарил рубаху, красивую рубаху, изрисованную в большую клетку. Такую же рубаху носил сам Джемс. Ни у кого из сородичей Степки, конечно, не было такой рубахи. Он гордился подарком. С нескрываемой завистью смотрели на его рубаху охотники и часто спрашивали, с какого зверя снята эта шкура. А теперь Степка сорвал с себя эту рубаху. Теперь у Степки больше не будет дружбы с американами. Он вернется домой и укочует далеко-далеко, чтобы никогда не встречаться с ними и никогда не видеть их.
Экспедиция повернула прямо на север. Во все стороны бесконечно простиралась яркая и сверкающая даль, окованная истомой.
Легко и дружно бегут олени. Из густых перелесков часто выскакивали вспугнутые зайцы. Их хорошо уторенные тропы обильно посыпаны круглыми, желтыми орешками помета.
День клонился уже к вечеру. Пора подумать о ночлеге. Место, богатое ягелем, вскоре было найдено. Петр отпустил пастись оленей и стал помогать ставить палатки, а потом взял длинноствольный дробовик и пошел к реке. Вдали виднелся небольшой островок, густо заросший тальником.
Петр осмотрел островок и предложил сделать загон на зайцев. Пять человек с дробовиками и трое загонщиков двинулись к островку. Охотники заняли места, и гонщики погнали. Но зайцы, не добежав до конца острова, где расставлены были номера, выскакивали из тальника и быстро скрывались в зарослях противоположного берега.