Под вечер Петр снова появился в палатке Аргунова. На этот раз он уверенно подошел к нему.
— Вот, начальник, тебе. На! — и высыпал на ладонь Аргунова около дюжины металлических пуговиц.
— Что это за пуговицы? Откуда они у тебя?
— К оленям ходил, костер старый нашел. Гляжу — пуговицы. Кто насыпал? Зачем доброе в костер бросать?
«Странно, — подумал Аргунов, разглядывая находку, — там палатка простреленная, здесь пуговицы!»
Он сейчас же отправился с Петром к пепелищу костра. Ничего нового они не нашли и установили только, что костер разжигался дня два назад.
22
Уже теплее стали утренники, ласковей пригревало солнце. Первые несмелые ручьи спешат по узким распадкам в долины. Пьяно пенится вода и без умолку рассказывает о близкой весне. Солнце с каждым днем все выше и выше стало забираться над каменистыми горами. Пересвистами лесных рябчиков, заливистыми трелями птиц, отыскиванием логовищ, заботой о потомстве начинается весна в тайге. Высокое небо становится голубым, как голубика.
Артель дедушки Пыха работала, не жалея сил. Золото затягивало, заманивало, не хотело отпускать от себя людей. Хоть сначала и решили заканчивать понемногу работу, но потом, когда разговор заходил об уходе с прииска, этот день все откладывали и откладывали. На что они надеялись? Если бы задали им такой вопрос, вряд ли они смогли бы на него ответить.
Дедушка Пых вылез из ямы и глубоко вздохнул:
— Говорят, однажды такой случай был, — сказал он и отряхнул шаровары, — за горами, за долами, короче говоря, у нас на прииске появился Исус Христос, самый настоящий Исус Христос. Пришел он на прииск, посмотрел, как ребята стараются, каких грехов поднабрались, и опечалился, а как увидел золотишко, то и сам не мог оторваться от соблазна, да и потянул самородку, а тут приискатель его цоп за шиворот, такой-сякой попался, и начали они ему иконы вешать, ничего, что святой.
— Да не мучь, — взмолился дядя Гриша, — покажи, коли нашел.
— А ты откуда взял, что нашел? — строго спросил старшинка.
— А к чему ж тогда присказка, если не нашел? — дядя Гриша понимающе улыбнулся.
Филипп Егорыч вытащил из-за пазухи золотой слиток.
— Настоящий петух! — с видом знатока определил Андрейка, рассматривая самородок.
— Значит, еще курочка с цыплятами есть, — заметил дядя Гриша.
— А вот она и курочка.
Старшинка вытащил самородок поменьше.
— Да какая же это курочка! — воскликнул дядя Гриша. — Это же копытце теленка, значит, здесь еще и ножки есть.
И дядя Гриша начал рассказывать, как он однажды нашел самородок. Рассказывал со всеми подробностями, часто приседал, размахивал руками, тряс головой. Иногда он картинно изгибался, припрыгивал.
Возле ям со страстью краснобровых глухарей токовали весенние ручьи. Пенилась и пузырилась снеговая вода.
— И откуда это только золото взялось, — говорил дядя Гриша, окончив рассказ о самородках, — вот смотри, обыкновенный камень, — обратился он к Андрейке.
«Управляющий» взял в руку массивный камень и начал рассматривать его, как будто этот булыжник был какой-то особенный и совершенно другой, чем те, которые лежали кругом в отвалах.
— Вот, смотри, видишь белая жилка идет поперек, а вот серенькое пятнышко, а вот красненькое, почему, а?
Старатель тыкал пальцем то в одно, то в другое место.
— Как это получилось, почему мы не знаем? И наверное, никто не знает, а узнать все это — силу бы человек поимел, наверное, огромную.
Разговор на этом и окончился.
— На сегодня, пожалуй, ребята, хватит, и так уже поздно, пошли чаевать, — сказал старшинка.
Дядя Гриша тяжело вздохнул, посмотрел на яму и поплелся усталой походкой позади всех.
Вечером Андрейка вернулся с охоты и принес зайца. Он вошел в зимовье и бросил добычу возле печки.
Дядя Гриша соскочил с нар, взял зайца за уши, поднял кверху.
— Баран, ей-богу, баран. Где это ты его, Андрейка, а?
— Да вон там, возле колочка.
— Это где мы с тобой следили лису?
— Нет, — возразил Андрейка, — в другом.
— Это в том, что повыше, где ты давно еще подстрелил рябчика?
Андрейка снял полушубок и повесил возле нар. Дядя Гриша все допытывался, уточняя место.
— Так, поди, возле скалы? Больше негде!
— Нет.
— Ну, где же тогда?
— Да тебе-то зачем, ведь второй там не привязан. Добыл — и весь сказ. И на том спасибо, — заметил дедушка Пых.
— География! — многозначительно произнес дядя Гриша…
Поздний вечер. Свежий ветерок окутывал маленький прииск.