Выгода что-то пожевал и промолвил:
— Тоже двумя работаем.
— Как вас звать? — обратился Коточков к Выгоде.
Приискатель посмотрел на всех, мигнул, потер рукавом глаз и улыбнулся:
— Звать-то меня Иваном Попилычем, а ребята кличут «Выгода». Да я не сержусь, привык уж.
Дядя Гриша взглянул на Ивана Попилыча, кашлянул в кулачок и подумал: «Вон у него имя-то какое!»
— А каково у вас содержание? — поинтересовался инженер, обращаясь к Выгоде.
— Да кто его знает. Мы его не меряем. Робим помаленьку, и все тут, — уклончиво ответил приискатель.
— Вы давно здесь? — спросил Аргунов у Филиппа Егорыча.
— На Учугэе-то? Да второй год уже пошел, — ответил нараспев старатель и поднес тяжелую ладонь к бороде.
Старшинка смотрел на свой изодранный и уже не один раз латанный ичиг. Заплат было настолько много, что трудно разобрать, где у него носок, а где пятка.
— Развалился, черт, совсем, — и он по-хозяйски стал уталкивать черную и мокрую стельку, далеко вылезшую из пятки.
— Как у вас с продуктами? — спросил Аргунов.
— С продуктами-то?
Приискатель посмотрел на синеющие горы Комюсь-Юряха, на Учугэй, где уже светила вода. Вздохнул.
— Паршиво.
— Неважно, — добавил дядя Гриша.
— А как там дела в жилухе? — спросил в свою очередь Филипп Егорыч.
И тут старателей словно прорвало, начали спрашивать о жизни на приисках, о новостях, наперебой задавали вопросы, и Аргунов с инженером не успевали отвечать.
24
Утром Аргунов, Коточков и Бояркин пошли к ямам старателей. День стоял теплый. Мелкие ручейки текли, шурша под ногами.
Аргунов подошел к Выгоде, поздоровался и спросил, как у него золотит.
Приискатель сквозь зубы ответил:
— Не знаю, как богатые, а мы проживем как-нибудь.
— Значит, неплохо. Что, бут поднимаете?
— Уже подняли. Сейчас начнем пески таскать.
Инженер подошел к отвалу, поднял камень и стал рассматривать его, близко поднося к глазам.
— Ваня, возьми пробу, — показал Аргунов на богатую яму.
Выгода посмотрел на Бояркина, потом на Аргунова и снова на Бояркина. «Началось», — подумал он, отошел к куче только что выгруженного из ямы песка, постоял возле него, что-то подумал и повернулся к Аргунову.
— Разведку-то вы будете вести ниже наших ям, али выше? — спросил приискатель.
— Осмотримся, потом решим, — ответил Аргунов.
Бояркин вытащил из рюкзака парусиновый мешочек и спустился в яму.
— Вы что же нам деляны нарежете, али как? — снова задал вопрос Выгода.
— Зачем вам деляны. Работайте, как работали, дальше будет видно.
— Смотрите, — обратился инженер к Аргунову, — галька окатана плохо.
Аргунов подошел к отвалу и поднял горсть породы.
— Да, окатанность плохая.
— Я полагаю, — заговорил инженер, — что эта россыпь образована за счет разрушения коренного месторождения.
Бояркин вылез из ямы, вытряхнул пробу в свой лоточек, начал мыть.
— Михаил Александрович, по-моему, старатели ведут работы в слабо обогащенной части россыпи, — сказал Аргунов, смотря на дальние ямы.
Инженер пожал плечами. Он был удивлен, что Аргунов слишком поспешно делает такие важные выводы.
— А вот смотрите на рельеф местности. Я уверен, что древнее русло находится где-то в стороне от современного.
— Вполне можно полагать, — ответил Коточков. Он тоже смотрел вдоль долины.
Бояркин сделал доводку, отмыл золото начисто и подошел к Аргунову и инженеру.
— Смотрите, какое здесь золото.
— Неплохое, — заметил Коточков.
Аргунов взял лоток и стал внимательно рассматривать структуру золота.
— А ведь неплохое у тебя золото, — сказал Аргунов, обращаясь к Выгоде.
— Да уж какое есть, такое и моем.
Остальные приискатели не вступали в разговор, работали и слушали.
Бояркин вытряхнул золото в совочек, просушил на огне и высыпал в капсулу.
— В следующий раз шлиху больше оставляй, — сказал ему инженер.
Бояркин с отвала оглядел местность.
— Смотрите, — сказал он, показывая в сторону террас на чуть заметный отвальчик, — он совсем другого цвета, какой-то серенький.
— Верно, — согласился Аргунов, — а ну, пойдемте туда.
И он быстрыми шагами направился к отвалу.
Отвал был, действительно, небольшой. На нем лежала высохшая трава.
Бояркин заглянул в яму:
— Там вода.