Данила Кузьмич вышел из юрты, уговорил собаку и пригласил гостей.
Старик обрадовался новым знакомым, с которыми можно о многом поговорить. Добрый разговор в тайге согревает. Тяжело молчать. Хочется рассказывать, слушать, что говорят другие. Намолчался старик за длинные зимние вечера. Много родится дум, когда на дворе пурга заметает след оленя. Думой мяса не добудешь, но и пустой разговор хуже сухой кости. Эти люди не за пустяком сюда пришли. Есть у них большие дела, о которых стоит поговорить.
Когда Аргунов с Петром вошли в юрту, девушка стояла возле сети с челноком в руках. Аргунов обратил внимание на работу. Вязь была чистая и аккуратная. В посадке сеть будет отличной.
— Хорошая работа, молодец. Кто же это тебя учил вязать? — сказал Аргунов, обращаясь к Сарданге.
— Дедушка учил, — смущенно ответила она.
— Моя внучка быстро умеет вязать, — заметил охотник.
— Мастерица у тебя внучка, мастерица, — говорил Аргунов, обращаясь к охотнику. — Скоро, наверное, рыбачить начнешь?
— Люблю охотиться. Белок стрелять люблю, капканами ловить лисиц могу, ловить рыбу тоже надо уметь. Маленько готовлюсь рыбу ловить.
— В реке ловите рыбу?
— Нет, по озерам больше. Вам, однако, рыбы много надо? У нас рыба большая, вкусная.
— Да. У нас народу много, — ответил Аргунов.
— Я один не успеваю ловить. Ходил к другим охотникам. Все будут помогать вам, и мясо дадим много. Мне так охотники сказали: поможем. Иначе никак нельзя, как можно еще иначе! Я всем охотникам рассказал, кто приехал к нам. Все охотники сказали: поможем.
Петр в знак согласия часто кивал головой, желая подтвердить, что охотник говорит чистую правду:
— Так, так.
— Сына своего тоже посылал к охотникам.
— Доктор говорил, что он больной, — удивился Аргунов.
Охотник улыбнулся.
— Доктор вылечил. Маленько дал выпить — и все. Я сказал: говори всем, что приехали люди копать золото и укреплять родину. Так мне сказал твой помощник Романыч. Хороший человек. У вас еще Ваня хороший человек, он спас Петруху от смерти.
Петр снова кивнул головой и сказал:
— Так, так.
— Сегодня сына с доктором послал. Пусть доктор лечит наших людей. Лечить больных надо. Хороший у меня сын. Это он, товарищ начальник, увозил письмо Филиппа Егорыча, — охотник, как бы спохватившись, что потерял много времени, соскочил с сундучка. — Гостей угощать надо, — сказал он.
И сколько Аргунов ни уверял, что они ничего не хотят есть, охотник не слушал: таежный неписаный закон требовал не отпускать дорогого гостя без угощения. Данила Кузьмич выскочил из юрты, но быстро вернулся и поставил на стол большую деревянную миску, полную лепешек из белой муки, потом снова сходил, принес сушеное оленье мясо. Настрогал его тонко ножом и пригласил садиться за стол. А в завершение поставил на стол миску с неизвестным Аргунову кушаньем.
— Это что такое? — спросил Николай Федорович.
— Керчех, сбитые оленьи сливки. Шибко сладкое кушанье, — причмокнул губами Петр.
— Как нынче поохотились? — спросил Аргунов.
— Много нынче белки было. Хорошо охотились. Сдали на факторию. Муки купили, сахару, сыну ружье купил. Новое ружье — это хорошо. Припасов много купил.
— Какие товары есть на фактории? — поинтересовался Аргунов.
— Э, товаров очень много, вся фактория полна товаров. Все есть и все дешево, очень хорошо стало теперь нашим охотникам, — ответил Данила Кузьмич и посмотрел на свое ружье.
— Как, хорошо бьет? — спросил Аргунов, взял в руки мелкокалиберную винтовку и посмотрел на марку.
— Тозовка, — ответил охотник и вынул из коробочки один патрон.
— Пойдем, посмотрим, как бьет.
И не дожидаясь согласия, вышел первым из юрты, посмотрел вокруг, подыскивая цель. Не найдя, видимо, ничего подходящего, Данила Кузьмич сунул винтовку Петру, а сам быстро вернулся в юрту.
— В деньгу буду стрелять, — снова показываясь из юрты, сказал охотник.
Он подал Петру двадцатикопеечную монету.
— Держи вот так, — сказал он и вставил на ребро монету между большим и указательным пальцами.
— Держи так, — снова повторил он, — в орла стреляю.
Он взял винтовку и, отмерив двадцать пять шагов, остановился.
— Нельзя так стрелять, — забеспокоился Аргунов, — а вдруг палец отстрелишь?
Петр невозмутимо стоял с поднятой рукой.
Охотник быстро вскинул ружье — щелкнул выстрел. Петр схватился за пальцы, взглянул на них и затолкал в рот.
Данила Кузьмич спокойно стоял и улыбался.
— Покажи руку, — тревожно проговорил Аргунов.