Петр остался стоять возле дверей: американцы, казалось, и не замечали его.
— Петр, садись вот сюда, — пригласил Аргунов.
— Простите, мистер Аргунов, кто будет этот человек, наверное, ваш проводник?
— Мой товарищ.
— Ваш товарищ? — удивленно переспросил Джемс, и на его лице появилась улыбка.
Дик удивленно смотрел то на Аргунова, то на Петра и, насупившись, молчал. Он не умел скрыть свою ненависть к приехавшим. А Джемс все улыбался и улыбался. Улыбался, когда слушал Аргунова, и улыбался, когда говорил сам. Его верхняя губа часто поднималась, оголяя десны, где не хватало трех зубов.
— И вы давно прибыли в наши дикие места? — спросил Джемс, особенно подчеркнув слово наши.
— Недавно, — ответил Аргунов.
— О, я очень жалею, что не слышал о вашем приезде. Я бы первым пришел к вам познакомиться. Здесь не с кем даже переброситься словом. Тайга и скука. Скука и тайга. Вы представляете, как трудно жить культурному человеку в этих заброшенных, как я бы сказал, местах.
Джемс был одет в просторную рубашку, выпущенную поверх серых брюк. Казалось, уже давно минуло то время, когда он тщательно одевался в хорошо отутюженный и вычищенный костюм и подолгу стоял возле зеркала, осматривая себя. Сейчас его жизнь шла по-иному. Он не только не чистил свой костюм, а просто не замечал его, забывал, что на нем еще держится какая-то одежда.
— Видите ли, мистер Аргунов, — продолжал Джемс. — Мы живем здесь по призванию своей души. И если говорить фигурально, прогресс науки требует от ученого мужа немалых лишений. Один ученый — в тиши кабинета, другой — под знойным солнцем пустыни, третий — во льдах Арктики, каждый стремится к одному — вырвать тайну у природы. Мы, живя здесь, по мере своих сил изучаем этот дикий край. Изучаем растительный мир, всевозможные травы, цветы…
Джемс спохватился, что он, пожалуй, начал говорить слишком витиевато. Потянув дым из трубки, захлебнулся и закашлялся. Потом он тяжело вздохнул и вспомнил Выгоду, который в первый же день после приезда экспедиции пришел поздно вечером и сидел вот здесь же, где сейчас сидит Аргунов, и рассказывал про экспедицию все, что он смог узнать, и советовал Джемсу быть как можно осторожнее с Аргуновым.
Джемс пожалел, что сразу, почти с первых же слов начал болтать о своих научных занятиях. Его еще ни о чем не спрашивали и даже ни на что не намекали, а он начал распространяться о травах и цветах. И намолол какую-то чепуху о науке, о коллекциях, об университете. А вдруг Аргунов поинтересуется и задаст Дику хотя бы один научный вопрос, что тогда? Ведь его коллега, этот тупой дьявол, захлопает глазами и не сможет ответить. Что делать тогда?
Петр тем временем встал, подошел к кровати, начал внимательно рассматривать винчестер, висевший на стене. Дик не спускал с него глаз. Петр заглянул в дуло и отошел к окошку. На подоконнике лежало несколько патронов. Он осмотрел их, не трогая руками, и сел рядом с Аргуновым.
— Мистер Аргунов, скажите, пожалуйста, вы большевик? — вдруг спросил Дик.
— Да, да, мистер Аргунов, в самом деле, вы большевик? — переспросил и Джемс, не зная, как сгладить неловкость заданного вопроса.
— Да, большевик.
— Странно, очень странно. Я представлял большевиков совершенно… как бы вам сказать, совершенно другими…
— А как же вы представляли себе большевиков? — спросил в свою очередь Аргунов.
— Видите, вся наша пропаганда… Нам говорят, что большевики, как бы вам сказать… варвары, которые уничтожают культуру и… Лучше, мистер Аргунов, давайте выпьем по маленькой, — любезно предложил окончательно запутавшийся Джемс и потянулся за флягой, которую Дик уже поставил на стол вместе с холодной закуской.
— Благодарю, я не пью, — сказал Аргунов.
— О, мистер Аргунов, что вы, что вы, ради такой приятной встречи, как можно не выпить?
Аргунов встал.
— Уже поздно, пора домой.
Вечер опускался на тайгу. Трава блестела в обильной росе. Было прохладно. Аргунов с Петром подошли к отлогому песчаному берегу. Широкая густая тень от гряды гор лежала на воде, отчего контуры берегов скрывались, и вся река казалась еще шире. Аргунов стоял и смотрел на реку.
— Товарищ начальник, видел, как они, эти мериканы, улыбаются? Одними ртами улыбаются, а глаза смотрят по-волчьи.
— Да, Петр, ты прав, по-волчьи смотрят они на нас.
— А топор с обломанным носком видел? Он лежит возле кровати. Я посмотрел на винчестер и на патроны… Такие же патроны, как гильза возле черепа.