— Как-то раз во время перекура, еще до вашего приезда, — рассказывал Бояркину Андрейка, — наш «управляющий» взял камень и говорит: «Откуда взялись камни, почему в них белые жилки и серенькие крапинки, откуда взялось золото? Наверное, про это никто не знает». Вот теперь я ему как-нибудь расскажу, откуда это все взялось. Но только, пожалуй, не поверит он мне.
— Почему не поверит? Если расскажешь убедительно, то поверит.
— А ты, Андрейка, хотел мне рассказать, почему дядю Гришу прозвали «управляющим».
— Да это было лет двадцать тому назад, — начал Андрейка. — Дядя Гриша работал на одном старом прииске. Золото было бедное, и решил он попытать фарт, как много раз и до этого делал. Ударил в соседней долине на счастье шурф. На этот раз счастье улыбнулось ему. В шурфе оказалось неплохое золото. Как было ни выпить на радостях! Вечером он расхвастался перед приискателями найденным золотом. «Шапку снимать будете передо мной», — бахвалился он пьяный.
Утром, когда он пришел к своему шурфу, то там уже стояла хозяйская охрана, а долина была застолблена. Что делать? Приискатель направился с жалобой к самому управляющему прииском. Его, конечно, к нему не допустили. Теперь дядя Гриша выпил уже с горя и, подзадоренный товарищами, снова пошел к управляющему. «Я самому хочу жаловаться, — кричал он возле хозяйского дома, — пусть сам управляющий рассудит нас, кто прав, кто виноват. Я докажу, я доберусь, я обскажу ему…»
Хозяйские холуи подхватили дядю Гришу с крыльца, увели на конюшню и «отпустили» плетей на его приискательскую спину. Так ничего он и не доказал. На месте, найденном им, начал работать прииск, а дядя Гриша с тех пор сам стал «управляющим».
33
Яркое солнце уже стояло над высоким гольцом. Аргунов с Петром заканчивали свои приготовления к очередному выходу на разведку.
— Иди, Петр, к Романычу, возьми у него продукты и пойдем. Мы должны найти ямы Соловейки.
— Искать будем, найдем, — спокойно сказал Петр.
Он взял рюкзак, который ему отдал Аргунов, и вышел из барака. По дороге к Сохатому он встретил Андрейку и на вопрос его рассказал, что он собирается с начальником сегодня идти к острой сопке. Андрейка пожелал удачи и, не торопясь, посвистывая, отправился по своей заветной тропе к реке.
Сегодня в лесу особенно пахло прелой травой и мохом. Северные цветы щедро источали ароматы.
Андрейка уже подходил к реке. Из-за кустов показался рябящий плес. Вдруг неожиданно он увидел Сардангу, которая быстро шла по тропе к нему навстречу.
— Ты куда это пошла? — удивился Андрейка.
— К начальнику.
— К начальнику! Зачем?
Девушка засмеялась.
— Хочу пожаловаться, что ты меня плохо любишь.
— Иди, иди, а я пойду и пожалуюсь твоему дедушке, что ты меня плохо любишь.
— А начальник дома?
— Не знаю. Они собирались с Петром идти на разведку.
— Пойдем скорее.
— Зачем?
— Бежим скорее, дорогой расскажу.
Девушка схватила его за руку, и они побежали. Вот и барак. Андрейка открыл дверь, но в бараке уже никого не было.
— Пойдем догонять, — предложил Андрейка.
Не теряя времени, они отправились в путь.
— Давай вон на ту горку поднимемся, оттуда будет далеко все видно, — сказала девушка, когда они прошли густой лес и вышли на широкую долину.
Осмотрелись.
— Вон они! — крикнула радостно Сарданга.
Они увидели, как Петр вскинул к плечу дробовик и выстрелил. Из ствола вылетел дымок.
— Кого-то подстрелил. Идем скорей, — предложил Андрейка.
Они быстро спустились по крутому склону горы и, минуя перелески, догнали разведчиков. Аргунов стоял с геологическим молотком, в руках Петра был заяц.
— Что случилось? — спросил удивление Аргунов, когда Сарданга и Андрейка подбежали к нему.
Сарданга стала торопливо рассказывать, что дедушка послал ее предупредить начальника о большом ненастье.
— И что шурфы наши может затопить, — добавил Андрейка.
— Будет дождь?! — с недоверием переспросил Аргунов.
— Дедушка сказал, что большой дождь будет, и речка Учугэй широко разольется. И еще сказал, он вам в подарок медведя убил.
— Спасибо, спасибо большое твоему дедушке.
Аргунов досмотрел на небо. Оно было чистое. Только на горизонте вытянулась серая узенькая полоска. Сорока, покачивая хвостом, летела к темному бору. Сова сидела на самой верхушке сухостоя и по-глупому пялила свои большие глаза. Громко и протяжно выводил надоедливый черный дятел свое «пи-и-и-ть». «Что случилось? Что случилось?» — кричала из трущобы какая-то птица. Расфранченная ронжа к кому-то торопилась на «именины». Высоко в небе кричал коршун: «Шурфы! Шурфы!».