— Хорошее… А что писал сегодня,
Ведь точно что-то вещное писал?
— В брульоне я копался прошлогоднем,
Отжившее на флате воскресал.
— И как оно? Ударили по глазу
Задобренные тропами листы?
— А то! В моем занеженном рассказе
Все было пречудовищно, но ты…
— А что я? Мы с тобою незнакомы…
— Неправда. Посмотри, гашу я свет
И жду тебя по-прежнему у дома,
Чтоб в первый раз сказать в глаза: «Привет!»…
***
Ну, как сентябрь в городе за морем?
В какие листья выфрантил аллеи?
С кем подружил тебя, а с кем рассорил?
Ну, как он там? По-здешнему алеет?
Встречает ли по-доброму приезжих –
Охотников до больше хлеба с маслом?
Каков он — красногруд, коричнев, бежев?
Каким ковром его участок застлан?
Какие провожает он закаты,
Посвистывая ветром в черепице?
Разносит ли маркизы и палатки
По улицам соломенной столицы?
А здесь он будто солнечен и ласков –
Не льется, не разносится, не студит,
Катают пречудесные коляски
По улицам подсолнечные люди,
Не носят теплых кофт, босые шкеты
Заучивают Тютчева на бети.
Ну, как сентябрь твой? Он тоже лето?
Ответь мне…
***
Прости, на стих не хватит слов и сил,
Я выгорел, как льновая рубаха.
Сентябрь хорохорится, лисит,
Как старая паучья черепаха.
Качается на ветках, шевелит
Нескладными руками, напевая
Мелодию из листьев и молитв,
Проносится над штангою трамвая,
Проносится, садится на балкон
К знакомому поэту из хрущевки,
И пьют они холодное пивко,
Планируют банкеты и маевки.
И пишутся хорошие слова –
Читают, переводят, вспоминают.
А я опал, как желтая листва
На крыши переполненных трамваев…
***
Твое — тебе. Ноздрястая луна
В отцовском телескопе до рассвета,
Припрятанный за стенкою журнал –
Бессовестный, бессловный, неодетый.
Твое — тебе. Нормальные мозги,
Нормальное хотение влюбляться –
И чтобы обязательно в богинь,
И лет им чтобы было восемнадцать.
Твое — тебе. Не плакать, как слабак,
Сходиться с разностранными без трений,
Курить засигареченный табак,
Писать, как может только чертов гений.
Твое — тебе… А мне — осенний сплин,
Незнание, неверие, нелето,
И чтобы обязательно в Берлин,
И чтобы без обратного билета…
***
Не ладится… Зачем? Но… почему?
Пора уже опомниться — и розно,
Давай разок последний обниму,
Пока еще не стало слишком поздно,
Пока еще есть общие места,
Соседи, привыкающие к парам,
Пока ты здесь и вроде не устал
Ходить по сероплитковым бульварам,
Пока не передумали дожди
До времени вернуться в наше лето,
Не медли, обувайся и иди
За собственным счастливящим билетом.
А я словлю заветную звезду,
И, может, мне удастся план спасенья:
Меня найдут, полюбят, издадут
И будут вслух читать по воскресеньям.
***
Сентябрь придет. Как много раз и до,
Разденется, разрядится с дороги,
Уляжется на мокрую ладонь,
Укроет запыхавшиеся ноги,
Закапает, заляпает крыльцо,
Посмотришь — затонул совсем присёлок,
Луна одна бессовестно в лицо
Лучит из треугольных мелких щёлок.
И, в слякоти мерцание топя,
Раздарит золочённость очертаний,
Покружится и скроется опять
За крышами далеких серых зданий.
Укатится, останется один
Обиженный сентябрь распотелый
Глядеть, как покрывало из седин
Тулит незалунённые пределы…
***
Какого черта я иду в пальто
В такие пробирающие марты?
Что будет не сегодня, но потом,
Какие обнаружатся стандарты
В хождениях по мукам и морям?
Бессмыслица… Ругаю и шагаю.
Я боек, по-ослиному упрям –
Мне кажется, я так предполагаю.
Мне в омуты бросаться не впервой,
Такая деструктивная потреба,
Так, чтобы без возврата, с головой
Упасть в неисчерпаемое небо,
Обрушиться на эти облака,
Как нА голову снег. Спросить про лето
Серьезно, компетентно, свысока,
Но в рамках внеземного этикета.
Узнать и обнаружить — хорошо
Все будет, небеса с землею счАлит.
И я спасусь, хоть лезу на рожон –
Мне "сверху" обещали.
***
Расскажи мне, птица, о себе,
Обесцень мое существование,
Я несу полмира на горбе,
Ты на крыльях легкое дыхание.