Правда, за высотками красив
Мир, не облаченный в саадаки?
В марте расцветающий массив
На зеленой донничной бумаге?
Что там, за слоистыми? Он есть?
Расскажи! Ты в курсе. Я могила!
Подслухи проснутся где-то в шесть,
Слышишь, полночь давеча пробило.
Есть у нас и время, и еда,
Я тебе поверю нараспашку,
Птахе-одиночке без гнезда
Я отдам последнюю рубашку.
В осень я летаю, как и ты,
Веришь? Только крылья потрепали
Злые двоелапые коты –
Зако… Заколе… Заколебали!
Чтоб их! Понимаешь? Не молчи,
Я несу накопленные бреды,
В этой обесточенной ночи
Мы с тобой бесстыжестью согреты.
Говори, что думаешь. К утру
Ничего не скроется от света,
Если я нечаянно умру,
Знай, я ненавидел это лето.
***
Бродяга снег прошел всухую,
Потерь не ведают дороги.
А я опять сижу психую,
Как все непсевдопедагоги.
Глотаю пыльные страницы
O воскресающем да Винчи,
В окне зимуют люди-птицы,
А я мерзляв, заборист, взвинчен.
Мне, молодому абдериту,
Непозволительны упреки
Судьбе — безжалостному гиду,
Недоаггелу, недобогу.
Непримиримые дебаты
Веду на зоне отчужденья,
Снаружи — стон, в разрезе — маты
В стране дурацкого везенья.
Кричу, зову и замолкаю
В своей неверной базилике.
Мечтаю в мир. Но привыкаю
Жить по урлам Зеленой книги.
***
Не сравнивай меня с другими, «не такими»,
Приветливыми внай, богинями борщей,
Хозяйками живых, любимых миром мимик
И самых дорогих, в долг купленных вещей.
Они всем хороши — собою и с тобою –
Красивые тела, растопленный очаг,
А я простой адоб два года не освою,
Не выключу утюг, не подниму стульчак.
Такие, как не я, не ведают печалей,
Встречают на ура, проводят, как на бой,
И долго машут вслед платками на причале –
Такие, как не я, такая их любовь.
Не плачут о себе, не пьют афобазола,
Отбитые ковры стирают в месяц раз,
На праздники везут детей в родные села –
Подальше от машин, планшетов и зараз.
Такие, как не я, гораздо меня лучше,
Умнее без стихов, дипломов и каэн*,
Они, как облака, а я — сплошные тучи,
Сама себе во всем верховный суверен.
Не сравнивай меня, не стану абсолютом,
Испытанным водой и метрами огня,
Оставшимся в живых супружеским трибутом –
Такою, как не я…
Каэн* — транскриб. кандидат наук (от к. н.)
***
Мне сегодня плохо невпопад,
Забросали грустью злые листья.
Давит депрессивный листопад
На пером потрёпанные кисти.
А вчера ложился на поля,
Будто бы меня и не бывало,
Из-под ног унылая земля
Без толчков внезапно уплывала.
Уплывала в лучшие миры,
В дали, преисполненные света,
Где в разгар упущенной игры
Наступало солнечное лето.
Мне б туда, да кисти тяжелы,
Нет в груди желанного порыва.
Но вокруг углы, углы, углы,
А душе так хочется обрыва…
***
И это лето снова не подарок,
Все рвется, расплетается, как нить,
Без всяких объяснений и ремарок,
А надо бы как будто объяснить.
А надо ли? Все катится по кругу,
Без разности годичных переплат,
От важного — к простому недосугу,
От честного — к слаганию баллад.
На ниточке… Пора бы оборваться,
Не складывать надежды на потом,
У каждого свои друзья и танцы,
Свои грехи и прения с Христом,
Свои неизвлеченные занозы,
Слова, произносимые зазря,
Зачатки недовыверенной прозы,
Свои скамьи в дорожках сентября.
И многое не в рифму пережито,
Не сцепит двуединство, рассечет,
Не надо собирать за жизнью ниток,
Не надо подставлять свое плечо.
А лето… Нелюбимая триада,
Ударит вхолостую по груди:
«Обдумать все навеянное надо…».
А надо ли? Не надо. Уходи.
***
Мне двадцать семь без двух недель,
Я на карнизе междумирья,
Мой пароход сошел на мель,
Моя пустая пристань — Сирия.
Я не Сапата, не Старков,
Мне слишком рано биться оземь
В стране извечных дураков,
Где круглый год — седая осень.
Я рассуждаю о сейчас,
И в нем совсем не вижу края.
В петлю? Спасибо, нет, я пас,
Мне участь спослана другая.
Меня ударит током в день,
Когда я буду в ельной робе,
Как застрелившийся Кобейн
В нирванном вашингтонском гробе.
Разворошу свои пески