Эта сумасшедшая ночная гонка запомнится мне надолго! По идее следовало бы закрыть глаза, но во мне что-то переклинило, и я заворожено смотрел на пролетающие мимо стволы, на будто бы убегающую назад землю, на причудливые силуэты веток, бьющих меня по бокам и голове.
А потом увидел мелькавший впереди свет. Сквозь свист ветра в ушах прорвался звук голосов.
А потом эта невежливая скотина вылетела на поляну, ворвавшись на чью-то стоянку, между делом перепрыгнула небольшой костер – хорошо хоть там в этот момент ничего не варилось – и поскакала дальше. Остановилась она через пару секунд, да так резко, что в седле удержаться не смог, вылетев, перелетел через её голову, сделал в воздухе сальто, приземлился на ноги и, чувствуя, что тащит, сделал кувырок вперед.
Кувырки мне всегда хорошо удавались. Правда в таких экстремальных условиях, на земле, в лесу и темноте делаю его впервые.
“Повезло, – подумал, все еще не веря, что все кости целы. – Удачно приземлился”. Посидел, переводя дух, встал и пошел смотреть, что же стало причиной этой сумасшедшей скачки. И что увидел? Животина мирно стояла у ручья, опустив морду к воде, и пила. Бедную лошадь просто измучила жажда. С одной стороны отлично её понимаю, с другой – прибил бы.
– Ну зачем так то? – неизвестно у кого спросил, глядя в лес перед собой. Лес ответил уханьем совы.
Подавив вздох, печально покачал головой: “Хорошо, что все хорошо заканчивается” – и, пройдя чуть выше по течению, также принялся утолять жажду. Ну и умылся заодно.
А потом мы вместе с ней топали обратно на поляну, к огню и свету. “Надеюсь, дрекольем или копьями меня встречать не будут”. Но все обошлось, картина, представшая передо мной, была вполне мирной: костер, около которого, не отрывая от него взгляда, на бревнышке сидел высокий, худощавый старик в серой хламиде (“Маг, небось”, – промелькнула мысль), рядом с ним застыла симпатичная темноволосая женщина с котелком в руках, по другую сторону костра на расстеленном одеяле расположилась рыжеволосая девочка, а позади стоял единственный вооруженный здесь человек – невысокий, но мускулистый мужик, лысый, однако с шикарной рыжеватой бородой. В руках он держал топор.
– Гм, – я смутился под прицелом всеобщего внимания, – извините, моя лошадка сильно пить хотела.
А в ответ тишина. Так и стояли – они смотрели на меня, я на них, ожидая вполне определенных слов.
– Да ничего, ничего, – первой очнулась женщина, – все нормально.
И снова воцарилось безмолвие.
“Что ж они такие тормознутые”, – тоскливо подумал.
– Ну, – снова проявила инициативу женщина, – может... может присоединитесь к нашему костру? По ночам ходить в одиночестве опасно.
“Ну наконец-то!”.
– О, благодарю вас, – заулыбался, – с радостью приму предложение. Только вы не подскажите, куда могу пристроить свою лошадку?
– Я провожу! – вскочила на ноги девочка.
– Ниим! – грозно окликнул мужик. Но пигалица лишь отмахнулась.
“Кажется, я ему не нравлюсь!”.
– Веди, – улыбнулся ей.
Пока мы ходили, расстановка у костра незначительно изменилась – рыжебородый пропал, зато вместо него появился невысокий худой парень, с каким-то ассиметричным, некрасивым лицом, но при этом вид был... располагающий, что ли. Мне он сразу понравился, но, приглядевшись, я заподозрил, что парень болеет: нездоровый блеск глаз, бледность, общий утомленный вид. Даже жаль его стало.
– Присаживайтесь, – пригласила женщина, – есть будете?
– Спасибо, да.
Мне передали тарелку с уже знакомой кашей только без грибов и, вновь поблагодарив, принялся за еду, стараясь не показывать, как же сильно на самом деле проголодался. Но, кажется, не слишком получалось.
Когда с едой было покончено, и мы все пили отвар из трав (надо будет спросить название), старик, прокашлявшись, ворчливо сказал:
– Может быть молодой человек представиться.
– Ох. Простите мою невежливость, – смутился, – меня зовут, э-э-э... Корн.
– Корн? – переспросил старик, – какое... занимательное имя.
Я поспешно укрылся за своей кружкой.
Разумеется, Корн – не мое настоящее имя, это сокращение. Но я привык представляться всем так, и даже пояснять, что это прозвище тоже привык. Просто не люблю выделяться, а моя мама обладает весьма... своеобразным чувством юмора. Нет, ну если моего отца зовут Иван, то это же не повод называть меня Корней! Она хоть подумала, какие сложности ждут её сына с таким именем?! Кто б знал, как мне надоели “остроумные” шутки по этому поводу! Ну просто каждый считает своим долгом что-нибудь да выдать! “Правда в этом мире про Чуковского никто и не знает, – с некоторым опозданием дошло до меня. – Но не исправляться же теперь? Да и привык к этому прозвищу значительно сильнее, чем к имени”.