Он первым делом исполнил совет Филимона. Поколебавшись он все же вытащив из школьного портфеля старую, истертую металлическую линейку, засунул ее под матрас, прямо под подушку. Линейка была холодной и твердой. Затем он прислонил к стене свой заветный кусочек Древа Очага.
Поможет ли это против Драуга, чьи глаза видели сквозь тьму, а зубы сверкали желтым? Он не знал. Но ощущение, что он сделал хоть что-то, принесло мимолетное, призрачное утешение.
Беспокойная ночь только начиналась.
Алексей лег, но сон не шел. Каждый скрип в коридоре, каждый гудок проезжающей мимо машины, каждый шорох под окном — всё превращалось в шаги Охотника. Его мозг, перегруженный адреналином и новой информацией, работал на износ, перебирая варианты действий.
«Сбежать», — подсказала первая мысль.
Схватить отца, быстро собрать вещи и уехать из Ленинграда. Куда? Но отец прикован к городу, к своему заводу. Алексей понимал, что такое бегство разрушит остатки жизни отца. Это было бы эгоистично и нечестно. Отвергнуто.
«Напасть», — предложила вторая, более агрессивная мысль, подстегиваемая кипящей внутри Силой.
Он мог бы подождать Драуга и его людей, а затем применить все, на что способен. Он мог бы заставить стены рухнуть, металл — сжаться, а стекло — взорваться. Но что, если их больше? Что, если они сильнее, чем он думает, даже не в обличье зверя?
Он представил себе, как Сила выходит из него не волной тепла, исцеляющей ногу отца, а разрушительным молотом. Ему стало тошно. Он — созидатель, а не уничтожитель. Его Сила работала на созидание, на исправление. Убийство или даже причинение вреда казалось чудовищным, противоестественным актом.
Он не знал, сколько их, насколько они сильны в человеческой личине, и что вообще представляет собой Драуг. Он вообще ничего не знал. И именно это незнание делало его уязвимым.
К четырем утра, когда над крышами Ленинграда начало бледнеть небо, Алексей пришел к единственному верному выводу: чтобы выжить, ему нужна информация.
Он знал только одного человека, который, вероятно, обладал ключами к этому миру: Катерина Долгорукова, дочь дипломата, вернувшаяся из-за границы, окруженная завесой своей собственной странной магии. И он знал того, кто может дать ему совет, как использовать эти знания: Филя.
Утро: Найти Катерину Долгорукову. Поговорить с ней.
После школы: Собрать сведения, подготовить угощение, вернуться на чердак к Филимону, чтобы выработать стратегию.
Вечер: Встреча с Драугом.
Алексей закрыл глаза. Он был готов к бою, но не с кулаками, а с разумом. Он собирался встретить Драуга, но сделает это, только вооружившись чужим знанием.
Глава 6. Союз с Аристократкой
Алексей проснулся до будильника, разбитый, словно вовсе не ложился. Металлическая линейка под подушкой не принесла покоя; она лишь напоминала о холодной, жесткой реальности, которую ему предстояло встретить. Он с тревогой подумал о том, что его Сила — его спасение — теперь стала проклятием, привлекшим хищников.
Он быстро оделся и, стараясь не разбудить отца, вышел из комнаты. Встретить Вальку и Драуга придется сегодня вечером, и у него было всего несколько часов, чтобы найти оружие — знание.
«Сбежать? Нет. Объяснить отцу, что я умею двигать предметы взглядом и чинить его раны магией? Нет. Он не поймет. Он подумает, что я больной. Мама умерла при родах, как он всегда говорил… я не могу заставить его переживать еще и это», — думал Алексей. Он был заперт в ловушке.
Единственный путь: информация утром, план вечером.
В школе было шумно и многолюдно, но Алексей двигался сквозь толпу, как через воду, целенаправленно и неотвратимо. Он нашел Катерину Долгорукову в коридоре второго этажа, где она стояла одна у окна, перелистывая страницы тонкой иностранной книги в мягкой обложке.
Она выглядела недоступной: высокая, безупречно одетая, с легкой ироничной улыбкой на губах.
Алексей подошел к ней.
— Катерина, — окликнул он.
Она медленно подняла голову, и ее серые глаза, которые раньше казались равнодушными, теперь внимательно, даже изучающе, смотрели на него.
— Волков. Чем обязана? — спросила она холодным тоном, с едва заметным, странным акцентом.
Алексей сделал глубокий вдох. Здесь нельзя было ошибиться. Никаких намеков на милицию или КГБ. Только магия.
— Мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Наедине, — он оглянулся на проходящих мимо учеников. — Это касается… необычных вещей. Ты единственная, кто может знать.
Катерина опустила книгу и закрыла ее пальцем. Ее тонкие, холеные брови чуть поднялись.