Но страх просыпался вместе с ним. Страх, что однажды люди в серых шинелях придут за экземпляром. Он боялся лабораторий и опытов. Поэтому он должен быть быстрее, сильнее и умнее их всех.
Он натянул тренировочные штаны и кеды.
На улице было сыро и сумеречно, но в воздухе уже висело томительное предчувствие марта. Двор-колодец пах талым снегом, мокрой штукатуркой и далеким, сладковатым запахом выхлопных газов с проспекта.
Алексей побежал. Холодный весенний ветер ударил в лицо.
Вдох — запах мокрого асфальта и прелых прошлогодних листьев.
Выдох — он разгонял энергию по венам.
Он был молод. Тело пело от восторга движения, но тенью накатывала мысль: «Надолго ли?» Каждый рассвет, встреченный на свободе, казался подарком. Он тренировал тело не ради значка ГТО. Он готовил себя к побегу, к бою, к выживанию. Он использовал усиление, чувствуя, как Сила укрепляла его связки.
На старой спортивной площадке он схватился за ледяную перекладину. Металл обжег ладони холодом. Подтягивания, отжимания. Он упивался этим огнем.
6:30. Вернувшись домой, он прошел в ванную. Здесь пахло хозяйственным мылом и хлоркой. Здесь никогда не капала вода. Стоило трубе дать слабину, как он, проходя мимо, просто желал, чтобы металл «залечил» себя.
Заперев дверь, набрал в таз ледяной воды, он опустил руки в воду. Сосредоточился на молекулах. Вода, в одно мгновение, стала ласковой, парной, идеальной температуры. Он умылся, наслаждаясь этим моментом личного, тихого триумфа над бытовыми неудобствами.
Вернувшись в комнату, он увидел, как первый луч весеннего солнца, пробившись сквозь облака, упал на пол пыльной золотой полосой.
Комната, узкая, как «пенал», была образцом эргономики. В углу, под самодельным светильником, располагался его небольшой рабочий уголок. Здесь, на фанерном столе, лежали паяльник, тиски, горстки радиодеталей и схемы. От этого угла всегда пахло канифолью, оловом и теплой пластмассой.
Это было его инженерное царство, и небольшой, но стабильный заработок. Он чинил соседям и знакомым приемники, магнитофоны, используя талант и немного Силы для «доводки». На эти деньги он покупал дефицитные лампы и нужные компоненты.
Но главным сокровищем был «Рубин». Огромный, цветной телевизор. Парень собрал его из двух «мертвых» аппаратов, найденных на барахолке, докупив детали в комиссионках, и месяц колдовал с паяльником и воздействием на выгоревшие схемы.
Алексей вышел на кухню, чтобы поставить чайник.
Кухня была огромной, залитой ярким утренним светом. Здесь пахло жареным луком, дешевым табаком «Прима» и свежезаваренным чаем. Пол был выложен новой плиткой. Рядом стояла электрическая плита. Старая проводка дома не выдержала бы такой нагрузки, но Алексей тайно укрепил её структуру, используя Силу.
У окна сидел дядя Миша — бывший фронтовик. Дядя Миша прекрасно понимал, что его внезапное избавление от тяги к бутылке — не просто чудо. Он знал, что Алексей что-то сделал, но никогда об этом не говорил, из благодарности. Все соседи догадывались, что с парнем «что-то не так», но из-за его безотказной помощи, старались об этом не болтать.
— Доброе утро, Леша! — прогудел дядя Миша, грея руки о кружку. — Весна идет, а? Чуешь?
— Доброе, дядь Миш. Чую. Снег с крыш пополз.
Идиллию нарушил скрип половиц и шарканье стоптанных тапок.
В дверях появился Валька-Козырь. Вор-рецидивист. От него несло перегаром, кислым потом и немытым телом. Этот запах резко контрастировал с весенней свежестью из форточки. Валька не любил Алексея, он чувствовал в парне силу, которую хотел использовать.
Валька прошел к столу, поигрывая ножичком.
— Чё, инженер, всё колдуешь? — хрипло спросил он, кивнув на тостер. — Смотри, спалишь хату своей самодеятельностью.
— Проводка в порядке, Валентин, — спокойно ответил Алексей, не оборачиваясь.
— Гляди, — Валька подошел ближе. Алексей ощутил его горячее, смрадное дыхание у своего уха. — Ты парень… смекалистый. С такой головой, да в наших делах, можно было бы горы свернуть. А ты тут… в чистоте прячешься. Твои руки стоят дорого, Леха. Может, нам поговорить? Насчет одного дельца.
— Я занят, Валентин, — жестко отрезал Алексей.
— Ты не занят. Ты просто трусишь, — Валька наступал. — От меня не уйти, Леха. Рано или поздно тебе понадобятся другие правила жизни.
— Валентин, не цепляйся к парню, — строго пробасил дядя Миша. — Иди по своим делам.
Валька хмыкнул, поняв, что сегодня стена слишком крепка. Он сплюнул в раковину — грязное пятно на белой эмали — и вышел.