На белой ткани были видны незаметные бурые пятна — засохшие капли крови. Это были трофеи Охотника. Быков был одним из них.
— Давай быстрее, Леха! Чего ты там возишься?! — Валька навьючил две тяжелые сумки на плечи. — Закрывай как было, чтобы не сразу заметили, и заметай следы!
Алексей с ужасом закрывал потайной отсек, осознавая, что только что помог ограбить другого монстра. Он повернулся, чтобы закрыть основную дверцу, когда дверь в кабинет, которую они закрыли, оказалась открытой.
Из темноты коридора раздался мягкий, ровный, дисциплинированный голос, который с каждым словом переходил в стальную ноту.
— Можете уже не утруждатья, товарищи…
💼 Охотник и директор
В дверном проеме стоял Григорий Семенович Быков. Он был крупным мужчиной с заметным животиком и двойным подбородком, его тело выглядело рыхлым, но каким-то слишком плотным. Волосы с проседью были тщательно зачесаны назад, а нижнюю часть лица украшала аккуратная бородка-клинышек. Несмотря на ночное время, на нем были дорогие брюки и жилет, а пиджак из дорогой, импортной ткани он держал в руке, словно только что вернулся из театра.
— Так, так, и кто это тут у нас занимается расхищением советской собственности? — произнес Быков, и в его голосе звучала откровенная, издевательская ирония.
Валька, охваченный жадностью и адреналином, всё еще пребывал в уверенности, что перед ним всего лишь перепуганный, пухлый чиновник. Он не понял, что ошибся в расчетах.
— Ты паскуда этим и занимаешься! — рявкнул Валька, пытаясь отвлечь директора.
Он рванул с плеча одну из тяжелых, набитых золотом и деньгами сумок и метнул ее в Быкова. Одновременно с этим Валька выхватил из-за пояса тонкий, заточенный стилет, намереваясь броситься на директора и прирезать его, чтобы тот не поднял шума.
Алексей, увидев невероятную скорость, с которой Быков отреагировал на угрозу, успел лишь крикнуть:
— Нет!
Это был бесполезный, запоздалый крик. Быков не увернулся. Он перехватил сумку в полете с такой невероятной быстротой и легкостью, будто она была пушинкой, а не пудовым мешком. Затем, используя Валькину инерцию, он в противоход — одним невероятно быстрым, звериным движением — врезал набитой сумкой Вальке в висок и плечо сбоку.
Удар был такой силы, что Вальку снесло с места. Он, словно тряпичная кукла, кувыркнулся через массивный дубовый стол, ударился головой о стену и затих, свалившись на пол за шкафом.
Тишина. Только тонкая струйка крови потекла по полированному дереву стола.
Алексей стоял, оцепенев. Перед ним был не просто толстый директор. Это был Охотник — быстрый, сильный и совершенно безжалостный. Пиджак Быкова был по-прежнему в его руке. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, лишь глаза, темные и впалые, смотрели на Алексея.
Быков оставил сумку стоять у стены и медленно, с достоинством, прошел мимо обезвреженного Вальки, не удостоив его даже взглядом. Он остановился перед Алексеем, который инстинктивно сжал кулаки, готовясь применить Силу, но не зная, сможет ли он справиться с такой яростью.
— Ну а ты, юный воришка, — ровно произнес Быков, и в его голосе теперь не было ни издевки, ни иронии, а только глухая, звериная угроза. — Ты здесь из-за денег или из-за… любопытства?
Он кивнул на раскрытый тайник с трофеями, который Алексей не успел закрыть.
— Ты чувствуешь, да? Чуешь, кто я, и что лежит у меня в шкатулке. Неужели тебя прельстила такая грязная работа, мальчик?
Алексей чувствовал, как под его кожей начинает кипеть Сила, но ее тут же сковывал животный ужас.
Глава 7. Эволюция и предательство
👔 Эволюция Директора
Алексей, хоть и был оцепенел от ужаса и шока, инстинктивно понял, что его единственное оружие сейчас — время и информация. Он должен говорить, чтобы не дать Быкову напасть.
— Вы… директор, — выдавил парень, указывая на платок в тайнике. — Зачем вам это? Как вы… как оборотень, заняли такую должность?
Быков, наслаждаясь моментом, улыбнулся тонкой, хищной улыбкой. Он наклонился, взял со стола тяжелый хрустальный пресс-папье, и начал небрежно его вертеть.
— Трудные времена, мальчик, заставляют меняться, — спокойно ответил Быков, его голос стал чуть ниже, чуть глубже. — Пока остальные, вроде этих дикарей-стаечников, цепляются за старые обычаи, за свои леса и пещеры, я решил эволюционировать.
Он постучал пресс-папье по столу.
— В этом мире нет ничего сильнее, чем власть и капитал. Здесь я сыт, защищен и влиятелен. У меня есть ключи от города и от его… ресурсов. Почему бы оборотню не стать функционером? Зачем мне охотиться в полнолуние, если я могу просто распределять дефицит?