Он перешел на примирительный, даже покровительственный тон:
— Так что по доброте своей душевной я отдаю вам продукты со складов! Так и быть, спишу, не привыкать. Но это все, что вы получите. А вот деньги я оставлю себе.
Драуг снова рыкнул, но на этот раз с ноткой торжества.
— Да какие продукты, там одна тухлятина! Ты ведь всё спланировал, псина хитромордая? Ты знал, что мы придем, и спрятал всё ценное! Только вот я тебя обыграл! Ха-ха!
Драуг метнул взгляд на Алексея.
— И вот еще что, дорогой наш Григорий Семенович, — продолжил Драуг, — ты забываешь, что тебе больше нечем меня шантажировать. Теперь у нас есть неучтенный маг. У нас есть деньги, которые ты оставил здесь, и у меня появились связи, которые ты помог установить. Без тебя мы справимся.
В подтверждение его слов, в дверях кабинета появились два мрачных силуэта — соратники Драуга, его "волчата". Они стояли, широко расставив ноги, готовые к схватке. Теперь это была стая.
Алексей, воспользовавшись тем, что внимание противников переключилось на дуэль альфа-самцов, отступил в дальний, самый темный угол, туда, где лежали сумки с награбленным и безвольное тело Вальки. Его взгляд оценивал расстояние до окна и высоту до земли. Он знал, что должен действовать. «Только один шанс», — промелькнуло в голове.
Быков окинул взглядом угрожающие фигуры в дверях и усмехнулся — не добродушно, а кроваво. Ни тени страха.
— Стая? — протянул он с презрением. — Да без полной луны вы просто шайка мелких собак, Драгомирчик.
Директор расправил плечи. Его лицо снова трансформировалось, но теперь трансформация была частичной, управляемой. Рыхлость исчезла полностью, двойной подбородок сгладился, кожа натянулась, став восково-желтой. Глаза приобрели хищную, нечеловеческую узкость. Из-за зубов Быков заговорил с шипящим призвуком:
— Я один, но я научился обуздывать свой волчий инстинкт и не теряю разум в полнолуние. А вы — псы, управляемые голодом. Хочешь совет на последок, Драгомирчик? Чтобы стать Охотником, надо учиться всегда контролировать свою суть!
Драуг не выдержал. Он издал короткий, звериный клич, и оба его соратника бросились на Быкова.
Началась мгновенная, дикая схватка. Быков двигался с невероятной скоростью, используя свою массу и силу с ювелирной точностью.
Первый нападавший, крупный мужчина, был встречен чудовищным ударом в грудь. Быков схватил его за воротник и одним рывком метнул к окну. Стекло взорвалось облаком осколков, и тело бандита вылетело наружу, с грохотом упав на скат крыши.
Это был сигнал и открытие. Шум боя, разбитое окно и поваленный стол создали идеальный хаос.
— Сейчас! — прошептал Алексей.
Он бросил на пол кусочек Древа Очага (как оберег) и, используя физическую силу, которую выработал за месяцы бега по утрам, схватил обмякшее тело Вальки за воротник. Валька был тяжелый, но адреналин и слабый, магический толчок, который Алексей инстинктивно применил к собственным ногам, сделали свое дело.
Алексей рыбкой нырнул в разбитое окно, волоча за собой Вальку. Он приземлился на скат крыши — покрытой старым, влажным толем. Толь тут же заскрипел под его весом.
Скольжение было быстрым и неуправляемым. Алексей отчаянно старался сохранить равновесие, но крыша обрывалась резко. Он скользнул вниз, чувствуя, как его тело отрывается от края, а за спиной слышится яростное рычание Быкова.
В полете, он инстинктивно смягчил удар о землю Силой — толчок воздуха под ногами, и вместо болезненного падения он совершил жесткое, но контролируемое приземление.
Перехватив бесчувственное тело Вальки поудобнее, Алексей, не оглядываясь, понесся прочь в густой ночной туман. В кабинете остались два сражающихся зверя и набитые золотом сумки.
Он сбежал. Он вырвался. И он увез с собой своего "поводыря"?
Глава 8. Цена магии
🩸 Остановка и усталость
Алексей, тяжело дыша, бежал без остановки, волоча Вальку за собой, пока не свернул за глухую стену ограждения. Отсюда не доносилось ни звука битвы, ни воя, ни погони.
Он рухнул на влажную землю, отпустив Вальку. Тело вора было тяжелым и безжизненным; на лбу виднелась кровоточащая рана от удара сумкой.
— Черт, — выдохнул Алексей.
Он приложил ладони к ране Вальки, пытаясь сосредоточить Силу, чтобы остановить кровотечение, но энергия его иссякла. После ночной бессонницы, отключения сигнализации, взлома сейфа и прыжка с крыши он был опустошен. Магия не текла; она едва мерцала, как гаснущий уголек. Отчаяние сковало его.