Маг прошел внутрь. Сергей видел в бинокль, как парень успел немного побродить по лагерю, обменяться парой слов с кем-то из людей, прежде чем его внимание привлек Главный оборотень — Альфа. Они начали разговор.
В этот момент воздух рядом с цехом едва заметно дрогнул, словно рябь по воде, и тут же, бесшумно ступив на землю, появилась девушка.
Машков мгновенно узнал ее. У него были досье на все крупные магические семьи Ленинграда.
— Катерина Вороноцва, — в его голосе прозвучало разочарование. — Дочь Воронцова. Ситуация хуже, чем мы думали.
Он отложил бинокль и повернулся к Синицыну, его голос стал жестким, лекционным.
— Послушай меня, лейтенант. Тебе может показаться, что наша работа — это ловить мелких контрабандистов. Но есть фигуры, за которыми мы следим десятилетиями, и не можем пошевелить их. Воронцов, Владислав Пермоньевич — это одна из таких фигур. И ты должен знать о нём всё.
Сергей слышал эту фамилию лишь по слухам.
— Запомни: он — чистокровный реликт. Десять поколений, понимаешь? Этой семье до лампочки все наши декреты и съезды. Он сам не аристократ, он Царь-Барыга. По паспорту он — Куратор по обмену в этом их Эрмитаже. По факту — главный поставщик дефицита в наш Волшебный Союз [ВС].
Машков подался вперед.
— Внешне он выглядит безупречно: костюм не наш, с иголочки. Всегда вежлив, говорит правильно. А в глазах, лейтенант, холодная, старая медь. С таким не шутят. Любая попытка надавить на него через его «кураторство» отскочит, как пуля от броневого листа. У него связи везде, он всем полезен.
— Его легенда с Эрмитажем — это гениально. Она даёт ему доступ к границам и валюте, которые мы с тобой видим только на картинках. Он подписывает «договоры об обмене», а на деле занимается: Контрабандой: Привозит самые опасные и запрещённые артефакты из-за границы. Не для личного обогащения — для классового врага. Информацией: Он единственный наш канал, через который Запад, эта их Международная Конфедерация Волшебников [МКВ], может хоть что-то узнать о нас. Он играет роль нейтрального, продавая им общие, безобидные сводки в обмен на неприкосновенность.
Сергей смотрел на Катерину, входящую в логово оборотней.
— Значит, у нас новая вводная, Сергей. Нам противостоит конгломерат с участием чистокровной семьи. Готовься, лейтенант. У нас долгая ночь.
🛁 Возвращение блудной дочери
Катерина скользнула сквозь невидимую, но плотную пелену Семейного Круга. Шумный, серый Ленинград с его трамваями и очередями мгновенно исчез, сменившись тишиной и величественным спокойствием старого особняка на Фонтанке. Здесь пахло воском, дорогим паркетом и магией, которая веками впитывалась в стены.
В холле её встретил Филиус — старый домовой семьи Воронцовых. Он стоял, скрестив руки на груди, и его большие щеки с аккуратной бородкой подрагивали от неодобрения.
— Юной леди не свойственно задерживаться к ужину, — проскрипел он, не глядя ей в глаза, а демонстративно смахивая несуществующую пылинку с вазы династии Мин. — И уж тем более проводить ночь неизвестно где, когда в доме… неспокойно.
Катя, уставшая, но переполненная странным, будоражащим чувством свободы, улыбнулась. Она подошла к ворчливому старику, наклонилась и звонко чмокнула его в морщинистую щеку.
— Не бурчи, Филиус. Я знаю, что ты скучал и беспокоился.
Домовой опешил, его щеки позеленели от смущения, но он тут же напустил на себя строгий вид, хотя уголки его губ предательски дрогнули.
— Это мой долг — заботиться о Семье, — проворчал он, смягчаясь. — И мое чутье подсказывает, что вы ввязались в опасную авантюру, Катерина Владиславовна. От вас пахнет… гарью и чужой магией.
— Так и есть, Филиус, — грустно и честно сказала она, снимая пальто. — Так и есть. Отец у себя?
Лицо домового мгновенно омрачилось.
— У него гости, — с неудовольствием, граничащим с отвращением, отметил он. — Те самые. Громкие. Требовательные.
Катя замерла. Значит, «партнеры» с Запада снова здесь. Те, кто говорит с акцентом и носит черные мантии даже в советском Ленинграде. Они давили на отца, торопили его, призывали к активным действиям против Советов.
— Я поняла, — кивнула она. — Я буду у себя.
— Ванная уже набрана, — Филиус щелкнул пальцами. — С лавандой и солью Мертвого моря. И завтрак будет подан через двадцать минут. Вам нужно смыть с себя… этот город.
Через час, посвежевшая, но внутренне собранная как пружина, Катерина стояла в своей комнате. Она укладывала в сумку флаконы с заживляющими зельями, кровоостанавливающие настойки и несколько защитных амулетов, которые вытащила из семейного хранилища.