Звонок с урока прервал его мысли, вернув в шумную, веселую реальность школьной перемены.
📚 Идеи, запертые в классе
Школьная неделя для Алексея была обязательной маскировкой, но также и источником его юношеского оптимизма.
Он учился в старом, трехэтажном здании на Васильевском острове. Здание было дореволюционной постройки, и под самой крышей, в бывших мансардных помещениях, располагались некоторые кабинеты и кружки. В них были огромные, почти панорамные окна, обращенные к Неве. Парень любил приходить сюда на переменах: с высоты, мимо острых шпилей и чердачных труб, открывался невероятный вид на холодную, широкую Неву и бесконечную сеть ленинградских крыш. Он чувствовал, как его взгляд, подобно Силе, устремляется вдаль, туда, где не было парт и учебников.
Но, как правило, он сидел в своем обычном классе, корпя над алгеброй и физикой, или слушая скучные, обязательные уроки Истории КПСС, где иногда упоминались пятилетки и великие стройки коммунизма, в то время как его разум был занят другими, куда более личными проектами.
Рядом сидели его друзья.
Люда, обычная шестнадцатилетняя девушка, скромная, но упрямая и слегка педантичная. Она хорошо разбиралась в точных науках и увлекалась шахматами, чертя на полях тетради не корабли, а идеальные, энергоэффективные города. На ее чистом, логическом лице отражалось презрение к беспорядку.
— Чтобы запустить, нужно сначала устранить ошибки в системе, — тихо парировала Люда, когда Игорь в очередной раз прервал учителя. Говоря, она машинально прикрыла правой рукой запястье левой: там, на внутренней стороне кисти, был тонкий шрам — след от укуса дикой собаки в четвертом классе.
Алексей посмотрел на этот шрам и на мгновение мысленно вернулся в тот день, когда он, защищая её, не просто отшвырнул укусившую Люду собаку, а спугнул всю стаю мощным, неконтролируемым психологическим импульсом. Этот шрам был его вечным напоминанием о том, как можно с помощью Силы защитить и как опасно было терять контроль над Силой.
Игорь, с горящими глазами, грезил о репортажах, которые «заставят людей видеть». Он занимался в районном фотокружке, писал статьи и даже рисовал для школьной газеты.
— Мы, — шептал Игорь, — мы — поколение создателей. Мы не будем ждать. Мы сами запустим эту страну.
— Не эмоциями, Игорь, а логикой, — повторила Люда.
Алексей слушал их, и в такие моменты его тревога таяла. Он чувствовал себя частью великого, тайного заговора. У них были идеи, у него — Сила. Он представлял, как они втроем, через десять лет, станут той тихой, неучтенной силой, которая сделает мечты реальностью.
«Все будет хорошо, — убеждал он себя. — Главное, чтобы они не знали. Главное, чтобы я не сбился».
Его Сила была его козырем, его тайным оружием против серого мира, который грозился запереть его в рамки. Это давало ему ощущение контроля, а контроль был лучшим лекарством от страха.
Глава 2 Сила и шестеренки
Дни Алексея были разделены строгим, почти военным порядком. После школы, пока другие ребята шли играть в футбол или сидеть в парке, он ехал на трамвае к воротам завода «Электросила».
Завод представлял собой огромный, грохочущий мир. В воздухе стоял тяжелый, резкий запах горячего металла, машинного масла и озона. Грохот прессов и станков был настолько силен, что проникал в кости. Это был мир силы — не той, что текла в венах парня, но силы металла, которую он стремился научиться контролировать.
Алексей официально подрабатывал в бригаде отца после его смены, часто оставаясь и в качестве подручного. Его отец, Николай Андреевич, работал фрезеровщиком, а его бригада занималась изготовлением точных, критически важных деталей.
Когда парень приходил, бригада встречала его с искренним одобрением. Для этих немолодых, суровых мужчин он был не просто школьником, а почти сыном полка.
— А, инженер наш явился! — басил Дмитрий Петрович, бригадир, здоровенный мужчина с мозолистыми руками. — Ну-ка, сынок, подсоби тут. Давай, покажи, как ты с этой «немкой» [станок] управляешься.
Мужчины видели в Алексее своего: работящего, скромного, и, главное, удивительно технически одаренного парня. Они видели его будущим инженером, который, в отличие от самоуверенных выпускников, не боялся замарать руки в масле. Они делились с ним опытом, рассказывали о хитростях работы с металлом, которые не прочтешь ни в одном учебнике.
— Смотри, Леш, вот тут микротрещина идет, — объяснял ему один из рабочих, — ты ее глазом не увидишь, но станок ее чует, как собака. Идет вибрация. Изнашивается.