Алексей кивал, запоминая. Он знал, что станок «чует» не трещину, а его собственное внутреннее усилие, приложенное для сохранения целостности машины.
Пока отец уходил в бытовку, чтобы перевести дух, Алексей оставался в цеху. Он подходил к станку Николая Андреевича. Этот момент был для него самым важным.
Слегка прислонившись к холодному корпусу, он незаметно протягивал Силу сквозь металл к отцу. Это была двойная работа: он не только устранял вибрацию станка и выравнивал микродеформации, заставляя его работать с идеальной точностью, но и подпитывал отца, словно батарейку, отдавая часть своей энергии. Он чувствовал, как усталость уходит из костей Николая Андреевича, как успокаивается его дыхание, как слабеет багровое свечение боли.
Через несколько часов, когда бригада начинала собираться, результаты были налицо.
— Ну, что за день, мужики! — восклицал бригадир Петрович, глядя на отчеты. — Вчера полсмены на ремонте простояли, а сегодня выработка выше нормы на двадцать процентов! Ни тебе клина, ни тебе поломок!
Мужчины переглядывались, и в их глазах мелькало суеверное уважение.
— Это Лешка! — шутил один из них. — Он у нас Ангел-хранитель. Как только он в цеху, так и станки перестают ломаться. То ли руки у него золотые, то ли он их просто на дух не переносит.
Алексей лишь смущенно улыбался, стараясь спрятать гордость и тревогу. Это была идеальная маскировка. Он был технически одаренным, а не волшебником. Он был Ангелом-хранителем, а не неучтенным элементом. И пока он мог помогать отцу и бригаде, он был в безопасности.
Его Сила росла, и чем больше он ее использовал для помощи отцу или для подработки на заводе, тем сильнее становилось его чувство абсолютной незащищенности. В Ленинграде, судя по всему, он был один такой. Это приводило его к единственному выводу: если его обнаружат, он станет экспонатом.
Поэтому вот уже год Алексей кропотливо готовил «тихий запасной пункт» — место, где он мог бы скрыться на некоторое время в случае крайней опасности.
Пункт находился в старом, полузаселенном доме недалеко от Кировского завода. Этот район, с его постоянным гулом железнодорожной ветки и шумной заводской вентиляцией, служил идеальным акустическим щитом. Любой незаметный стук или шаги тонули в этом индустриальном шуме.
Выбрав позднее время, когда большинство рабочих были на смене или спали, Алексей приближался к дому.
Перед тем как войти в сам лаз на чердак, Алексей замирал. Он протягивал руку и, не используя Силы, проверял свои сигнальные линии. Это была его примитивная, но надежная система безопасности: тончайшие нити, присыпанные строительной пылью и мелкой стружкой, натянутые над входом и в ключевых точках коридора.
Его система безопасности, включая сигнальные линии и метод скрытого проникновения, была основана не на опыте профессионального шпиона, а на знаниях, почерпнутых из бесчисленных советских детективов, шпионских фильмов и на банальной логике. Алексей, как инженер, подходил к задаче со всей серьезностью: нет следов — нет цели.
«Чисто», — регистрировал его разум. Нити не порваны, пыль не сбита сапогом.
Сам чердак был практически закончен. Парень потратил год на то, чтобы, работая исключительно руками, без малейшего применения Силы, сделать его функциональным. Сейчас там было сухо и относительно тепло. Он укрепил прогнивший участок крыши, изолировал угол и сделал крепкий настил.
Инструменты, которые он хранил здесь, — паяльник, крепкие тиски, надежный молоток — были чистыми и готовыми к работе.
Он раздвинул маскировку и достал из тайника пачку галет, банку тушенки и термос с горячим, крепким чаем. Пока он перекусывал, сидя на старом матрасе, его внимание не ослабевало.
Он достал из рюкзака потрепанную книгу — детективный роман о работе советской контрразведки. Он читал, но каждый абзац перемежался с проверкой территории. Он постоянно прислушивался к шуму снаружи: грохот поезда был полезным шумом, а внезапное молчание — самым страшным сигналом.
Он подползал к маленьким слуховым окнам, чтобы сделать осмотр территории. Он фиксировал, где горел свет в окнах соседних домов и где лежали тени. Он знал: то, что он сейчас читает, может спасти ему жизнь, если он сам будет так же внимателен, как герой его книги.
Его строжайшее правило оставалось неизменным: в этом месте он никогда не использовал Силу. Ни для обогрева, ни для света, ни для герметизации щелей. Это была его страховка от любого гипотетического прибора, способного отследить психические импульсы. Он должен был быть абсолютно «нейтральным» для любого технического сканирования.