Около полуночи они разошлись по своим кроватям. Алексей лег, но сна не было. Завтра он должен был сделать шаг, который навсегда изменит жизнь его и его отца.
— Пап? — тихо позвал он в темноту, услышав, как отец устраивается на своей кровате.
— Чего не спишь, Леш?
— Пап, а почему ты так мало мне рассказываешь о матери?
Отец повозился в темноте, покряхтел. Когда он ответил, его голос был тихим и взволнованным, словно он говорил о чем-то очень хрупком.
— Мы недолго были женаты, сын. Я фронтовик, она уже немолодой врач. Обе побитые судьбой люди. Но мы полюбили друг друга, нашли друг в друге семью, которую оба потеряли на войне.
Он замолчал, собираясь с мыслями.
— Я и не надеялся завести ребенка. В нашем возрасте это опасно. Но Лиза хотела. Она настаивала и, как врач, приводила аргументы и какие-то факты… Я в конце концов сдался. Мы пробовали долго. Я уже был рад, думал, не получается, и хорошо. Но у нас получилось.
Отец снова затих.
— Ты не подумай, Леш. Я очень рад, что у меня есть такой сын. Я люблю тебя и горжусь тем, каким ты вырос. Это было бы оскорблением её памяти, если бы я винил тебя в том, что ее не стало.
— Ты говорил, что она умерла при родах, — сипло проговорил парень. — Но иногда, во снах, я как будто вспоминаю ее лицо. У меня не осталось даже ни одного фото с ней.
В этот момент Алексей не врал. В его памяти не было четких образов, но во время сна, когда его магическая природа была менее защищена, лицо матери, яркое и живое, являлось ему, словно напоминание о его истинном происхождении.
— У нее были длинные густые рыжие волосы, — медленно, словно описывая старый сон, проговорил парень. — Нос немного вздернут и над правой бровью маленькая родинка.
В комнате воцарилась абсолютная тишина. Отец не шевелился.
— Да… но как ты… — недоуменно пробормотал он, его голос был почти не слышен. — Может, я тебе рассказывал?
— Наверное, пап, — соврал Алексей, чтобы спасти отца от лишнего волнения. Он почувствовал, как близко подошел к раскрытию тайны, о которой не мог и не должен был знать его отец.
— Мне больно вспоминать ее, — признался отец. — Я все еще виню себя в ее погибели. Не стоило мне, старому хрычу, заводить ребенка и поддаваться на ее уговоры. Но тогда бы не было тебя, сынок.
— Я понимаю, пап. В будущем, если тебе захочется, расскажи мне о ней.
— Конечно, сына, если наберусь силы. А теперь давай спать, завтра понедельник, день тяжелый, — переворачиваясь на другой бок, сказал отец, завершая разговор.
Алексей закрыл глаза, ощущая на своей душе тяжесть. Завтра решиться его судьба, завтра ему понадобятся силы, чтобы изменить судьбу оборотней и свою собственную. И он должен был справиться, чтобы защитить тот хрупкий, обычный мир, который его отец построил для него.
Два Лагеря
Алексей вышел со школы около полудня. В кармане его куртки лежал холодный, граненый кристалл. Он знал, что тянуть дальше нельзя: два дня истекали.
Оборотни, пока он был на занятиях, под руководством Натальи и Драуга завершили приготовления. Все необходимое для перехода в Карелию — инструменты, припасы, карты — было собрано и ждало в схроне у запасного выхода из нового убежища. Катерина, которой ее отец поставил ультиматум, не могла больше оттягивать свое возвращение и доклад. Время настало.
Алексей свернул вглубь старого, заросшего парка. Отойдя от аллей, он вынул кристалл и сжал его в руке, направляя туда слабую, контролируемую искру своей магии.
Кристалл тускло засветился багровым светом, а затем погас.
Позади него послышался едва слышный шорох, похожий на шелест осенних листьев. Алексей резко обернулся.
В тени старого дуба стояла Майор Комисарова. Она была одета в гражданское пальто, но от нее исходила та же аура холодной, сосредоточенной силы.
— Пришел, — констатировала она, словно он явился точно по расписанию. — Я так и думала, что ты ценишь свою свободу.
— Итак, майор, вы узнали, чего хотел Машков? — спросил Алексей, стараясь говорить максимально уверенно.
— Узнали. Тебе и твоим друзьям повезло, Алексей. Из-за всплывшего по делу Машкова материала у Органов сейчас очень много работы. Нам не до вас, — Комисарова слегка кивнула. — Из памяти Машкова удалось вытащить, что оборотни не при делах, они были просто пешками. Также удалось вычислить еще нечистых на руку магов и людей, которые пытались изменить законный режим, работая на Запад.
Она перешла к сути.
— Вот мой план действий. Вы не отсвечиваете, пока по вам идет следствие. Ты успешно оканчиваешь школу. Твоя подружка Катерина Воронцова — да-да, мы и о ней знаем, не зря свой хлеб едим, — заметила майор, — не лезет в политику. А еще лучше — сливает информацию о делах в их семье нам. Оборотни же пусть собираются, получше готовятся туда, куда они там собрались. Да, мы и эти движения засекли, но пока никуда не выдвигаются. Мы их всех тщательно проверим. И если они хотят воплотить свою мечту о свободе в жизнь, им придется пока потерпеть. Мы не можем просто так услать стаю без контроля непонятно куда.