— Зачем возрождать этот осколок? У меня нет ни смысла, ни целей. Вселенная мне наскучила. Может быть ты взглянешь на неё иначе. Столкнёшься с моим врагом, если он также выжил. Твои идеи… очень подходят стражам баланса.
— Кто они? — спросил я, всё ещё поражённый.
Я не понимал, как Архонт может… не желать жить дальше. Неужели он правда видит во мне сына и наследника?
— Ты обязательно об этом узнаешь в свой срок. Какие-то знания просочатся со временем. Прощай, Алексей.
В следующую секунду я получил много знаний. Понял, почему Архонт не проснулся раньше. Осознал его причины, разобрался в методах обращения с силой. Я не тонул в воспоминаниях и мыслях: мой предшественник не хотел уничтожать мой разум, заместив его своим.
Я открыл глаза, смотря на далёкий сводчатый потолок башни. Вокруг меня сиял бело-золотой ореол.
Архонт изменил артефакт Эсхария — заставил его работать во много раз быстрее. Многогранник разделился на множество сегментов, крутившихся вокруг меня и ускоряющих слияние. Режим не просто изменился — артефакт как будто перескочил от обычного уровня до божественного.
Скорость выросла примерно в восемьдесят тысяч раз. То есть каждую секунду прогресс сдвигался вперёд на двадцать два часа обычного слияния. И без сомнений, эффект воздействовал на меня уже не первую минуту. Моё слияние продвинулось вперёд на месяцы.
К сожалению, артефакт скоро истощится. Но сейчас мне этого достаточно.
Наташа невероятна: она всё ещё держалась. Устала, получила несколько тяжёлых ранений, но продолжала сражаться. Элас остановился и с недоумением смотрел на меня. Фиолетовые лучи растворились в антимагическом поле.
— Владыка, все системы Последней Цитадели активированы. Текущее состояние структуры: тридцать девять процентов. Идёт восстановление.
Я слышал сообщение на чужом языке, который не распознавала Регалия. Том самом, на котором я сам иногда говорил.
Цитадель признала во мне хозяина и немедленно подключила мысленный интерфейс.
— Уничтожить отмеченного вторженца.
Я встал, раскрыл ладонь — золотой огонёк тут же переместился к ней и закрылся в многогранник. Золотое сияние почти угасло.
Я телепортировался и размашисто ударил появившимся в моей руке клинком. Элас успел заблокировать удар, но его с безумной скоростью швырнуло прочь от Наташи. Сфокусированная сила антимагии разбила все слои его щитов.
— Как⁈ Почему⁈
Орда смогла подчинить далеко не все защитные системы башни: некоторые были слишком сложны. Сейчас они выдвигались из пола в виде острых светившихся монолитов.
В пространстве зажглись магические печати и из них вырвались световые путы. Они схватили все шесть конечностей и попытались разорвать чужака как при четвертовании.
Астрарх высвободил всю силу разрушения — готов был разорвать силовые канаты. Ещё пара секунд и он мог бы освободиться.
Но брошенный Разрушитель грёз пробил его грудь насквозь. Параллельно с тем, как его одновременно достигли пять тонких шипов. И лишь один был остановлен его защитной сеткой. Остальные пронзили тело насквозь.
— Постой! Мы…
Я не собирался слушать предложение Непокорного. Световые путы натянулись и оторвали ему конечности. Перед смертью Элас громко кричал, пока башня выпивала остатки его дара.
Я посмотрел на Наташу, которая со слабой улыбкой держалась за рану на животе. Кровь падала вниз, но воительнице было всё равно. Рана не представляет опасность для жизни.
Важнее было другое. Около ядра ящерица держала Полину за голову и ещё несколько секунд назад пыталась достучаться до него — создать свой управляющий терминал, кое-как контролирующий некоторые функции башни, как это делали Непокорные.
Всего несколько секунд спустя мои пальцы сжались на шее эмиссара и сдавили ровно настолько, чтобы он мог что-то сказать.
— Что вы собирались делать?
Дракон смотрел на меня безумным взглядом. Но вместо страха в нём были ярость и непонимание.
— Именем Тиамат, приказываю…
Я схватил его за плечо левой рукой и оторвал конечность. А затем ладонь сжалась на роге и стала понемногу выламывать.
— Что ты делал с Полиной?
Дракон кричал от боли. Но я различил стон подруги и сжал шею пародии на человека так, чтобы он не мог издать и тихого хрипа. Полина с трудом ворочалась на полу, из глаз лились слёзы.
— Помоги…
Она еле смогла выдавить одно слово.
Я вбил голову дракона в пол так, что его череп слегка хрустнул и ящер потерял сознание.
Взяв девушку в руки, я пытался понять причину её такого плачевного состояния.