— В одном элая права. В таком виде Великий визирь на тебя даже не взглянет, — поправляя пышные моржовые усы, авторитетно заявил элл Жаб. — Давай-ка мы с этим что-нибудь придумаем.
Я шмыгнула носом:
— А что не так?
Подумаешь, одежда вся в пятнах и слизи. Прическа растрепалась. Волосы свисают сосульками. Под ногтями грязь. Лицо перепачкано. Тело все чешется. С кем не бывает?
Фомор покачал головой.
Мы устремились по ступенькам вверх. Преодолевая ярус за ярусом, я нашла в себе силы оценить обстановку. Временная зона загадочного архипелага не соответствовала той, откуда меня переправили. За узорчатыми окнами сияло солнце.
«Несправедливо, что такая красота принадлежит страшным жабодемонам. На кой она им?» — пронеслось в голове, когда лестница закончилась, и неприметные двери вывели нас к внутреннему парку, огромную площадь которого занимали экзотические цветы, кустарники и искусственные фонтаны. Гранитные дорожки отполированного мрамора сливались в одну — главную, что устремлялась к величественным колоннам на небольшом возвышении. К помосту поднимались серебряные ступени и заканчивались у подножья трона. Под бликами солнца монолитные ножки царственного сиденья блестели самоцветами. За спинкой вздымались два павлиньих хвоста из золота с алмазными и рубиновыми вкраплениями.
Мой пульс зачастил, когда я представила, что прямо сейчас увижу визиря. После показательной прогулки по галереи запал торговаться пропал окончательно.
— Черт, — пробормотала я, выглядывая зеленого жаба-повелителя среди колонн. Но на троне повелителя фоморов не наблюдалось.
— Не время для приемов, — любезно пояснил сопровождающий, вдоволь налюбовавшись моей паникой. — В полдень тут тише, чем в любой другой час.
Фомор провел меня через ряд сводчатых перекрытий и вывел в новый коридор. Длинный ряд картин с красивыми молодыми людьми разных возрастов украшал стены. Мне подумалось, что это могли быть те самые вторые половинки заточенных девушек. К сожалению, нигде не стояло ни имен, ни дат, поэтому я быстро потеряла интерес.
Мы остановились у одной из стрельчатых дверей. Старик достал из-за пазухи увесистую связку ключей, выбрал подходящий, и отворил замок. Не успел он ее открыть, как с той стороны послышался вскрик и топот девичьих ног.
В животе заурчало.
— Прекрасные элаи, — поприветствовал фомор присутствующих, когда мы зашли в огромную комнату с высокими куполообразными потолками. Пол застилали ковры, а в центре и у окон, кто-то хаотично разбросал подушки. Несколько маленьких пуфиков стояло у низких столиков. На них, в хрустальных вазах, яркими пятнами, громоздились свежих фрукты. Среди этой роскоши обнаружились две девицы, лет на десять моложе меня. Они так искусно имитировали свое отсутствие, что я заметила их не сразу. — Встречайте новую сестрицу.
Две пары глаз впились в меня. Одна с любопытством, другая с недовольством.
Элл Жаб подтолкнул меня вперед.
— Давайте, девочки, создайте мне красоту. Ей вечером на поклон к нашему господину.
В воздухе повисло пугающее напряжение.
Элл Жаб довольно причмокнул и, изобразив поклон, покинул комнату.
Одну долгую минуту ничего не происходило.
— Здрасьте, — поздоровалась я.
Девушки оживились.
— Аделла, — представилась первая, с собранными в пучок кудрями цвета золота. — Семьдесят восемь дней.
— Флорин. — Шагнула навстречу вторая, разглядывая мой наряд. — Четыреста шестьдесят четыре.
— Анна. Дробь. — Сразу обозначилась я. — А что за цифры?
— Дни пребывания, — пояснила Флорин, чьи пепельно-русые свободными локонами спадали на плечи. — Я дольше всех.
— Значит, я представилась верно, — подытожила я, теребя рукав куртки. Этот жест был тут же замечен.
— Что это на тебе? — ухватила подол плащевки одна из девиц. — Дивная ткань.
— Парусина, пропитанная парафином, — предположила Флорин, заглядываясь на мою обувь.
— Зачем же делать его ярким? — не поняла первая. — Ты — лицедейка? А с волосами-то что? Чем ты их выбеливала?
Выхватив плащевку, которую одна из девушек уже успела с меня стянуть, я скомкала ее в сверток и засунула подмышку.
— Руки прочь!
— Смотрите-ка, еще зубки скалит, — усмехнулась Флорин. — Тебе бы пыл поумерить. Строптивые здесь надолго не задерживаются.
Я нахохлилась. Надо же, как все сразу осмелели, когда фомор вышел из комнаты.