— Там-то скука едва не изничтожила, — поведала Избранная, — ну в этом, то ли Персидском, то ли Арабском дворце. Не знаю, успела ли ты заметить, а может я чувствительная, но там как будто сила какая на психику давила. Будто паутина черная, и давит, давит, — содрогнулась она, глотнула коктейль и продолжила: — Здесь я впервые свободно вздохнула. Не за все попаданство, а вообще в жизни.
Вот тут я уставилась на Дию во все глаза.
Мы же в один и тот же мир попали?
На всякий случай заглянула в ее стакан. Может ей что интересней наливают чем мне? Может вместо овсянки она на алкогольной диете?
— Ты что, в новую интерпретацию Золушки играешь? Не из служанки в принцессу, а наоборот, из фаворитки в поломойщицы? Грофа надышалась или ягод кислотных наелась? Какая свобода, мать? Ты оглянись.
Последнее было некстати. На сцену вновь вышли танцоры, и посмотреть было на что.
Диа отпрянула назад.
— Спиртное тебе противопоказано, — накрыла она ладонью мой стакан, отодвигая в сторону. — Веселиться совсем не умеешь? Какие-то заговоры, тайны, побеги. Баста, Анна. Меньше нервов!
«Вот лучше бы она в депрессии сидела», — зло подумала я и тут же себя одернула. Да что я, в самом деле? Ну, нравится ей здесь. Нашел себя человек. Она же не виновата, что ее цели не совпадают с моими. Что она не видит целой картины происходящего. Что не может спрогнозировать будущее. Что делает не то, что я хочу и не поддерживает меня в страданиях. Да, ее тактика сработала лучше моей. И она меня нашла, а не я ее. И про Аматри все узнала. И вообще…
Заиграла новая музыка. Насыщенный женский голос протянул первые ноты. Я сделала один долгий глоток. В этот раз напиток не показался таким уж кислым.
— Ладно, погорячилась. — Пришлось наклониться, чтобы Диа меня расслышала. — А что с Фло? То есть, Флорин. Известно что-нибудь о ее местонахождении?
Девушка хмыкнула, глядя мимо меня на сцену, куда были прикованы все взгляды отдыхающих. Цветастые платья, яркие огни и фальшивые улыбки, как глоток воздуха для утопающего.
— Я бы не стала о ней переживать. Думаю, она справляется лучше нас всех.
— Фло? Изнеженная фрейлина в шелковых нарядах? Вряд ли она в своей жизни держала что-то тяжелее карманного зеркальца. Чем она может быть полезна Деополису? Сидеть и вздыхать у окна об очередном визире? Нет. Не знаешь, есть ли у них что-то вроде… ммм… отдела по созданию нового генофонда?
Меня немного понесло. Но, эй, мы все видели похожие фильмы!
— Опять ты накручиваешь. Знаешь, некоторые расцветают, когда перестают грезить о недоступном мужчине. И тебе бы попробовать. — Девушка подмигнула и кивнула на сцену.
Я поджала губы. Хватит с меня на сегодня обнаженки.
— Хоть ты не начинай. А то я вспомню, что где-то шатается и твоя половинка, навеянная магией.
— Анна!
— Забыла уже, да? Артефакт богини, нареченный. И не пихайся.
— Ой, да посмотри уже! — двинула в плечо Диа.
— Да не хочу я смотреть, — взбрыкнула я, но все-таки повернулась. Повернулась и застыла с открытым ртом.
Мать честная!
Какие танцовщицы, какие стриптизеры, какие перья и блестки? По отполированной сцене в клубах дыма скользила дива. Не томная наложница визиря, не рабыня постапокалиптического общества, а настоящая богиня. Возможно единственная в этом мире, зато со знакомым мне именем. Флорин.
— 8 —
Фло извернулась в немыслимом пируэте. Белая ткань платья взметнулась будто живая. На ажурном плетении вспыхнули огни. Зал охнул. Свет прожектора заскользил по смуглой коже, будто подсвечивая ее изнутри. Ни у одного ревнителя пристойности язык не повернулся бы назвать девушку или ее наряд пошлым и вульгарным.
— Ты тоже это видишь?
В руках бывшей жительницы Цезерины не было микрофона, но она открыла рот и из усилителей потянулись строки незнакомой песни.
— Ага. Она великолепна!
— Ты знала, что Фло здесь?
Меньше всего наложница повелителя фоморов напоминала принуждаемого человека. Язык тела, то, как девушка себя вела на сцене, говорили о ее личном желании там быть.
Избранная улыбнулась.
— Изначально Деополис строился с целью выживания человеческого рода. Когда они относительно укрепили позиции, выяснилось, что людей искусства не осталось. А расслабляться надо. Появились некоторые проблемы с законными и безопасными развлечениями. Творческий гений подскочил в цене. Выжило не так много людей, что умели, хотели и могли творить. А вот в Белокаменном дворце почти не осталось тех граней искусства, которыми бы не овладела целеустремленная и скучающая заложница. Да прикрой же рот, муха залетит.