— Это не вопрос веры, Анна, — отвернулся он, — а фактов. Если бы не твой вид, я бы еще мог предположить, что сейвалы обознались. Спутали с кем-то. Я не хотел верить, пока Сонар не показал результаты первоначальной характеристики.
Отчет о моем состоянии. Личности.
Доминировала лживость. Перепады настроения от депрессии к агрессии. Также аналитики Сонар склонялись к тому, что я получила неплохое образование. Отметили длительное отсутствие физического контакта с мужчинами, и подвели к этому склонность к фантазиям, как к способу привлечения внимания. И еще много других нелицеприятных факторов, играющих против меня.
Вот оно как.
— Время поджимает, — дернул меня Никий. — Сейчас подъедет твой вагон.
— Какой вагон?
Приглядевшись, я поняла, что стоим мы вовсе не посреди зала, а на платформе. Где-то вдалеке грохочут колеса.
Вел меня дорогой сотрудник межмирных перевозок на базу, где собралась Коллегия. Три-прина. Три столпа Деополиса, на которых держалась жизнь под куполом. Вопросы, поданные «синими», разбирались сразу и безотлагательно. Градация преступлений очень сильно отличалась от тех, к которым я привыкла. В Деополисе ценилась не жизнь, а полезность. Убили одного рабочего — ну и фиг с ним. Погиб механик или лаборант — дело серьезней. Обслуживающий персонал всей автоматики стоял на высоком уровне, как и те, кто занимаются защитой города от грофа.
Низкая рождаемость очень сильно ударила по законам о половой неприкосновенности. Почти все опустились до уровня, где вопрос решался в лучшем случае административной ответственностью. Типа нельзя, но если получится ребенок, то очень даже здорово, и зря женщина не ценит такого счастья. Там и талонов больше выдают и в общежитие с горячей водой перевести могут.
— Надо же, так я счастье свое ушами прохлопала. — Не удержалась я от сарказма.
Из темноты туннеля показался вагончик. Старенький, насквозь проржавевший и скрипящий от любого сквозняка.
— В вашем мире было не так? — спокойно ответил Никий, хотя в голосе чувствовалось, что мои слова задели его. — В спальне визиря к женщинам другое отношение? Оттого ты променяла сытую жизнь любовницы на джунгли?
Правда о моем побеге прозвучала бы более фантастичной, чем самая нагла ложь. Как и истина о Центре и настоящем родном мире.
— А ты прям в восторге от Деополиса, раз постоянно по другим мирам мечешься, — пошла я в наступление. — Сам же понимаешь, что правила вашего купола не выдерживают никакой критики. Почему вообще до сих пор живешь здесь?
— Где же еще? Под другими куполами не лучше.
— А в другом мире? — почти с надеждой спросила я.
— Уйти в самоволку и оставить людей на медленную смерть?
— Забрать с собой.
— Канал не пропустит. Чтобы вытащить всех людей, потребовалось бы слишком большое количество энергии. Нам не собрать столько Светочей и за сто лет.
Никий стащил платок с шеи и повязал на голову. Подождал пока рухлядь на колесах притормозит.
— Эх, вам бы сюда бога толкового, — вздохнула я, но Никий услышал.
— Нет здесь богов, и никогда не было.
— А откуда у людей дар? Магия же не просто так зовется даром. Она «дар», потому что ее подарили людям боги.
— Тебе же объясняли много раз. Дар — это мутация. Не вздумай заявлять о богах Три-прину. Сонар в отчете указал, что ты не религиозна. Если выяснится, что это не так, тебя даже слушать не станут. С блаженными расправляются в два счета. Вот подтвердят, что стерильна и тут же выкинут в Порционку.
— Магия — это не религия и не вера. Это что-то другое. А боги просто есть. Отдельно от нас, но есть.
— Залезай уже.
Я зашла в вагон и опустилась на скамью. Внутри кроме нас никого не было. Я принялась изучать надписи на спинках. Незнакомые буквы, оставленные синим маркером, испещряли пожелтевшую пластмассу. Вот так, цивилизация погибла, а то, что какой-нибудь Егор любит Катерину, навсегда запечаталось в веках.
Вагончик двинулся. Колеса заскрипели, а потом застучали по рельсам. В открытое окно влетел важный подземный воздух. Ностальгия подкинула воспоминания о метро и долгих почти умиротворяющих поездках от дома к работе.
— Если «костюмы» такие добропорядочные граждане, зачем меня слушать? Вынесли бы заочное, раз всем плевать на права человека.