— Прошу прощения? — неловко заворочала языком. Когда ваш подбородок удерживают, слова легко не даются.
— Поздно, малышка.
Будто электричество пустили по спинному мозгу. Озноб сменился холодным потом. Вряд ли бы я узнала этот голос когда-то позже, если бы только что не слышала его в зале суда.
— Не дергайся.
Лишь когда сейвал повторил фразу, для надежности сжимая мою челюсть до боли, я поняла, что пытаюсь отползти по скамье. Фактически вжимаюсь в стенку, проверяя ее на прочность.
Я одна в замкнутом пространстве с двумя людьми, которые накануне пытались меня похитить. Которые оставили на мне следы насилия.
— Вас тут быть не может… — начала я заикаясь.
— Но мы здесь. Тебе следовало сразу подчиниться, дикарка.
Я не могла его видеть. Не могла развязать узлы. Высвободить руки. Не могла даже успокоить собственное дыхание. Все, чему учил Клод, тараном вышибло из головы.
Мой голос пропал, будто его и не было. Как в кошмарах, когда хочешь закричать, но голосовые связки одеревенели и не поддаются.
— Теперь ей страшно, — злорадно прогнусавил второй «конвоир». Его голос я не узнала, но что-то подсказывало, что картавил он из-за сломанного носа.
— А могло все закончиться иначе. — Пальцы на челюсти разжались. Через пару часов на том месте, где они были, появятся синяки. — Смотри, какая сразу послушная, — мужчина легонько хлопнул меня по щеке. — Сразу бы так.
— Меня будут искать. — Сипло выдохнула я.
— Что? Что ты там лепечешь? Совсем не слышно.
Я повторила. Вышел сдавленный хрип.
— Осужденные постоянно теряются, — снисходительно пояснил сейвал. — Документы путаются. Люди ошибаются. Кто-то из временного заключения сразу попадает на стол или за пределы Деополиса. Разное бывает. Особенно в разгар Сияния.
— Звучит хлопотно.
— Была бы сразу посговорчивее, — мужчина дотянулся до моих волос. — Или помалкивала, где следует. Не закончила бы так.
— Как?
Вагончик затормозил.
— Пошли.
О том, чтобы бежать не было и речи. Я вновь подчинилась, вслепую шагая за «честью и достоинством» Деополиса.
— Лестница, — почти дружелюбно предупредил мужчина. — Скоро ты уснешь сладким сном, малышка. И не будет от тебя проблем. А если вдруг кому-то в голову придет тебя искать… после такой дозы не возвращаются.
Мне не потребовалось огромных умственных усилий, чтобы понять, как сильно плохи мои дела.
Спотыкаясь на каждом шагу, я поднималась по ступеням. Сил сопротивляться не осталось. Окончательный вердикт принес запах сладости и формалина. Когда меня кинули на пол, а с глаз сдернули повязку, я знала, что увижу.
Думала, что знаю.
— 15 —
Порционка.
Не та, в которую водил Никий. Эта клетка удерживала иного пленника.
Комнату, переполненную тяжелыми механизмами и насосами, заполнял свет: неоправданное расточительство для местного города. Окна отсутствовали (кому в них здесь смотреть?). Дверь напротив была плотно заперта на тяжелый засов.
Почти сразу мое внимание приковал постамент. На небольшом возвышении, будто корона или алмаз, разве что не на бархатной подушечке, лежал мой знакомый булыжник. Артефакт из Цезерины. Его накрывала колба с прицепленными проводами, источающими сияние. Будто змеи, они спадали на пол и убегали вдаль к металлическому столу все с тем же стеклянным покрытием.
Пришлось посмотреть дважды, прежде чем поверить глазам. В огромной колбе, опутанной шлангами с концентрацией из жидких ягод, лежал вовсе не незнакомец. Белокурого лэйтарца, когда-то похитившего меня из дома Тинхе и собирающегося сдать совету на уничтожение, я бы признала и на смертном одре.
— Боже, — выдохнула я.
Бледное лицо Аматри больше не озаряла насмешливая улыбка. Глаза были закрыты, но он вовсе не напоминал спящего человека. Так, мраморный оттиск на собственную могилку. Если бы я не видела медленно вздымающуюся грудь, могла бы смела заявить, что парня заспиртовали, как лягушку.
— Знала его? — спросил сейвал с таким отвращением, будто редькой подавился. — Вы с ним из одной дыры. Сразу ясно чего от нормальных мужиков шарахаешься. Не видела их никогда. Это разве самец? Хрустальная кукла.
Да как же они смогли поймать лэйтарца? Неужели свалили теми самыми дротиками с ядом из роа?
— Зачем я здесь? — выдавила с трудом.
Одно дело догадываться, что стало с Аматри. Другое — видеть в подобном плачевном состоянии. Белокурый лэйтарец мне порядком кровь попортил, но все же подобного я ему не желала.