Открывающийся портал.
— Тинхе!
Темный спаситель невозмутимо вышел из портала. Лэйтарец полностью соответствовал навешанному ярлыку истинной пары. Безупречный до зубного скрежета. Где-то в голове я злорадно ухмыльнулась тому, что досталась ему в пару. В оборванном костюме, перепачканная какой-то слизью, с взлохмаченными волосами и с корочкой засохшей крови на скуле. И близко не идеал гордого Странника.
— Свободного дня, Дробь.
Возникший из ниоткуда портал, несильно впечатлил второго сейвала. А вот человек в форме с незнакомыми опознавательными знаками его напряг.
— Ты еще кто? — первым пришел в себя Повязкоголовый. Прежде чем задать вопрос, он взял Врага на прицел. Лэйтарца же вообще ничего не смущало в происходящем. Будто вышел на вечерний променад, честное слово!
— Тинхе, это опасное оружие. Оно…
Мой голос потонул в звуке выстрела. Сломанный Нос открыл огонь. Ахнув, я зажала рот, боясь посмотреть на Тинхе.
— …стреляет.
— Я знаю, что такое револьвер, беспокойная Дробь. — Голос Странника звенел натянутой тетивой. — Наша цивилизация прошла все витки развития. Огнестрельное оружие было среди них. Как и заклинания, уберегающие от него.
Тинхе встряхнул пальто. Тут же прозвучала еще одна очередь хлопков. Целились уже не в грудь, а в голову. Теория, что одежда — это броня, а открытая кожа — беззащитна, не нашла подтверждения. Выстрелы не достигли цели. Враг остался непоколебим.
— Да что ты за брул такой? — взвизгнул Сломанный Нос.
Стрелявший же предпочел перезарядить магазин. Еще одна очередь прошлась звонкой волной. Тинхе сдвинулся, закрывая линию обстрела, на которой я оказалась. Сейвал наконец сообразил.
— Колдун!
Мужчина полез в потайной карман спецовки.
— Кто ты? Зачем здесь? — спросил Повязкоголовый, пока его напарник справлялся с новым оружием.
— Тинхе, ягоды роа! — вновь встряла я, выглядывая из-за спины Странника. Точно с таким же дротиком ходил Никий. — Их яд блокирует магию.
— Прекращай, Дробь. Я здесь. Больше ничего не должно иметь для тебя значения.
— Высокомерный мудак, — ответил вместо меня сейвал.
Мой вредный спаситель и глазом не моргнул. Конечно, прячась за спиной Врага, я мало что могла сказать о выражении его лица. Но что-то подсказывало, вряд ли он втихаря корчит рожи оппонентам.
Враг взмахнул рукой.
Дротик воткнулся в пол в нескольких десятках сантиметров от меня. Было меньше секунды, чтобы выдернуть его, но я справилась. Когда Враг обернулся, чтобы проверить, чего я там шебаршусь, снаряд исчез в моем кармане.
— Не отвлекайся, — посоветовала я.
— Моя ревнивая Дробь, — в раздражающе-снисходительном тоне прорезались игривые нотки, от которых меня бросило в дрожь. В Лэйтарии очень тонко относились к понятиям собственности. Назвать что-то своим, не имея на это реальных прав, было сродни преступлению. Поэтому, когда Враг сбился, называв меня своей, я поняла, что сделал он этот вовсе не ради драматического эффекта. Лэйтарец обозначил границы. — Нет такой вещи, что могла бы отвлечь меня от тебя.
Странник взмахнул рукой. Пыльца магии мазнула по лицу. Я зажмурилась.
Хотелось одернуть Тинхе, чтобы он внимательнее отнесся к вооруженным сейвалам, которые в любой момент могли устроить пакость. Но когда в очередной раз выглянула оценить обстановку, мужчин не было. Точнее они были, но не в том агрегатном состоянии, в котором положено быть живым людям.
Две статуи с перекореженными лицами не представляли опасности. Как и их окаменелое оружие. Вот он Визирь во всей своей силе. У Тинхе и мысли не возникло воспользоваться магией лэйтарцев. Он действовал ровно в рамках закона миров. Ничего лишнего. Враг провернул все чисто и гладко, без единой возможности подкопаться.
— Который из них оставил на тебе синяки? — Странник приблизился к статуям. Прятавшиеся в углу девушки не вызвали у него интереса. — Этот? Оба?
Желание сдать мучивших меня сейвалов было велико. Отомстить за унижения, за травмы, за домогательства, за страх, которые пережила. Я ненавидела мерзавцев всем сердцем. Будь у меня настоящая действующая магия, знай атакующие заклинания, сама бы разделалась с ублюдками. Но та угроза, что исходила от Врага в их сторону, предвосхищала любую месть, которую бы я могла свершить.
— Н-никто.
— Правда? — Враг ткнул пальцем в лоб Повязкоголового. Статуя зашаталась. В каменных изваяниях все еще теплилась жизнь. Заклинания были обратимы.