— Неважно. — Горло перехватило. Голос не желал слушаться, когда я пожелала сказать слова в защиту сейвала. Глубокий вдох придал уверенности. — Мы здесь не за этим.
Взор завораживающего взгляда остановился на мне. Сердце тут же ускорило ритм. Хотела бы я думать, что это произошло из-за страха, но как раз именно его я больше не ощущала. Будто почувствовав это, Тинхе улыбнулся.
— Вот значит как, Дробь. Ты готова завершить контракт?
— Вообще-то, снять с нас проклятье богини.
Темный повелитель, он же Великий визирь фомров, вздернул брови.
— Хочешь — да. А сможешь ли?
Вопрос на миллион долларов, два мира, один дар и свободу Избранной.
— Зависит от того, насколько понятие «поцелуй любви» из легенды красивая метафора.
— 18 —
— Тогда сделаем все красиво?
Демонстративно, как герой плохо-поставленной театральной драмы, мужчина в черном поклонился, прижимая одну руку к груди, а вторую уводя назад. Потом выпрямился и изобразил в воздухе замысловатую фигуру. Магия внутри меня откликнулась блаженным теплом.
Будто в сказке моя рабочая форма растворилась в дымных красках. В глазах заплясали огни. Когда зрение прояснилось, я обнаружила, что стою в платье. Окажись я сейчас среди диснеевских принцесс, гармонии бы не нарушила.
— Ха-ха, — едко отозвалась я на откровенное веселье на лице Врага. — Кто-то пересмотрел «Золушку». Или перелопатил слишком много девичьих фантазий.
Черт с ним с воздушным платьем из тонкой парящей ткани, мерцающих камней на изящных оборках и сложно сконструированным лифом, что мистическим образом добавлял груди лишних полтора размера (о которых я мечтала в неразумной юности, а не в реальности, где существовал спорт, гравитация и неудобные лямки). Неизвестные чары коснулись моей кожи, засиявшей чистотой, и волос, тут же свернувшихся кудрями в элегантную прическу. Травмы никуда не делись, они скрылись за маскирующими заклинаниями.
Я скрестила руки, буравя Тинхе.
— Если ты не можешь смириться с естественной красотой женщины, возможно я выбрала себе не того Врага.
— Я воплощаю твои фантазии, а не свои.
— Так бери те, что на поверхности, а не копай в подростковый возраст!
Признаю, в двенадцать мечтала стать сахарной принцессой сказки. В возрасте до двенадцати — Королевой Чужих, а после двенадцати, чтобы от меня отстали. Но Враг, конечно, выбрал самый яркий, но не долгоиграющий образ.
Тинхе приблизился, довольствуясь моей реакцией. Я попятилась назад, предупреждающе выставив ладонь:
— Мы завершаем контракт. Я передаю свой Дар. Потом снимаем проклятие. Артефакт перестает работать, и мы свободны в перемещениях. Взамен ты обещаешь, что не дашь миру Деополиа погибнуть, и обещаешь, что не тронешь моих подруг.
— Ты говоришь о наложнице гарема и об Избранной, которая пока я занят тобой, освобождает беглого крысеныша?
Я полностью отзеркалила невозмутимый тон Врага:
— Ага.
— А сделаю я это по доброте душевной? — Осведомился он.
— Ты это сделаешь, потому что нуждаешься в моем поцелуе. Не потому что он избавляет от проклятья богини, а потому что это первый этап отречения Избранной от своего Предназначения. Поцелуй лэйтарца, а не нареченного — знак того, что я не приемлю волю богов. Не знаю, как собираешься получить остальное, но первую ступеньку ты решил преодолеть сегодня. В этом все дело? Вся свистопляска с артефактом и суженым создана для мести мне.
— Кто-то провел время с пользой, — хмыкнул Тинхе, явно не очень довольный, что я слишком рано разгадала его план. — Что это меняет?
— Ничего. Я хотела, чтобы ты знал, что я знаю. Я осознаю последствия того, что делаю. Все добровольно. У меня нет никаких иллюзий.
— От этого победа становиться слаще, моя проницательная Дробь. — Он склонил голову, рассматривая меня так, будто видит впервые. — Решила проявлением доброй воли задобрить будущего властителя своей судьбы? Мудро.
У меня хватило разума сдержать язвительные комментарии, чем я подняла настроение Врагу еще больше.
Черт.
— После того как проклятье снимется, контракты девушек будут расторгнуты? — Уточнила. — Наложницы освободятся?
— Не думаю, что они сильно желают покинуть дворцовый уют. Драгоценности, наряды и королевские пиры угнетают молодых девушек гораздо меньше, чем ты могла читать в романах.
— Я спросила не об этом.