Светлана Алексеевна улыбалась, а мне почему-то хотелось спрятаться под стул от этой улыбки, слишком уж неестественной она казалась. Ее холодные, как льдинки, глаза внимательно осмотрели меня, а потом она подняла руку, подзывая официанта.
— Мне, пожалуйста, салат с рукколой и креветками, морковный сок со сливками и чай, — не глядя в меню заказала она, а потом обратилась ко мне. — Бо, что вы будете есть?
— Я еще не видела меню, — спохватилась я, чувствуя себя немного нелепо. — Пока подумаю.
— Конечно, — отпустив официанта, Светлана полезла в свою большую сумку.
Я никак не могла понять, что не так. Мама Андрея в этот раз была совсем не такой, как при первой их встрече, куда более открытой и доброжелательной, но почему же тогда у меня перед глазами стоял образ злой мачехи из Золушки, хотя та так усиленно притворялась феей крестной?
Я старалась отогнать от себя навязчивое видение, но не могла. Что-то было не так. Меня до сих пор смущал тот факт, что женщина предложила вместе пообедать, словно мы были подружками или типа того. Пока я мучительно ждала подвоха, Светлана Алексеевна протянула мне красивый пакет.
— Это мы с Андреем выбрали вам в подарок на день рождение, — улыбнувшись, сказала она. — Надеюсь, вам понравится.
Я почему-то густо покраснела и начала лепетать какие-то слова благодарности. Мне было неловко, приятно и как-то стыдно. Только по одному пакету, в котором лежал красиво упакованный сверток, мне стало понятно, что подарок был не из дешевых.
— Я не могу это принять, — проговорила я, возвращая пакет. — Мне очень приятно, но оставьте его лучше себе. К тому же у меня для вас подарка нет, — честно призналась я.
— Какой вздор, — отмахнулась Светлана, — я не в том возрасте, чтобы такое носить. Но оно такое хорошенькое, что я не смогла его не купить. Мне будет приятно увидеть вас в нем, — заверила она, снова вручая пакет. — И не забивайте себе голову, я просто хотела вас порадовать. Да и Андрюше будет приятно, если вы будете его носить. Оно ему очень понравилось.
Она видела, что я колеблюсь. Все мои эмоции отражались на лице так открыто, что это бы заметил любой. Упоминание о Андрее подействовала на меня, и я, наконец, согласилась принять платье. Я была смущена и явно не ожидала ничего подобного, это было очевидно, как и то, что мне было неловко.
Светлана Алексеевна.
Я видела, что Богдана колеблется. Все ее эмоции отражались у нее на лице так открыто, что это бы заметил любой. Упоминание Андрюши подействовало на нее, и она, наконец, согласилась принять платье. Она была смущена и явно не ожидала ничего подобного, это было очевидно, как и то, что ей было неловко. Это насторожило меня. Когда я много лет назад провернула такое с девушкой Андрея, которая казалась мне охотницей за деньгами, та с радостью ухватилась за дорогой подарок и даже не попыталась отказаться. Эта же была либо очень хорошей актрисой, либо дорогие подарки ее мало интересовали. Этот такой ничтожный эпизод показал мне что от Бо так легко не отделаться. Девушка вышла в дамскую комнату, оставив меня есть салат в одиночестве, но я лишь вяло гоняла по тарелке креветку. Еще недавно я думала, что смогу откупиться от нее, как от той ужасной девицы, которую притащил домой Андрей года три назад. Безвкусная, хамоватая и алчная, она произвела на меня самое неприятное впечатление. Мне не стоило большого труда избавиться от нее, предложив ей крупную сумму денег в качестве отступных. Андрей, тогда еще молодой и наивный, не видел в своей возлюбленной недостатков и очень страдал, когда она его бросила, так и не узнав, что этому посодействовала его мать. Я искренне жалела сына, но знала, что так будет лучше. Я познакомила его с Мариной, дочерью своей подруги, и они быстро нашли общий язык. Сейчас у них была бы прекрасная семья, и я бы ни разу не пожалела о своем поступке. Если бы не эта Богдана, которая мешает их счастью. Я знаю, как будет лучше для моих детей, и, как могу, устроить их судьбу наилучшим образом. Вот и сегодня я встретилась с Бо, чтобы понять, что ей нужно от Андрея, и дать ей это, лишь бы она оставила моего сына в покое. Я никогда не приму ее, не позволю ей появляться у нас дома и, не приведи бог, стать моей невесткой. Слишком уж много всего неприятного было связано с ее семейкой. Я много думала, прежде чем решиться на какие-то действия. Я пыталась воздействовать на Андрея, приводить какие-то логические доводы, сеять сомнения, но это не срабатывало. Значит, мне снова придется уладить все самой. Мужчины в моей семье ничего не могут решить сами, слишком быстро увязая не в тех женщинах. У них был талант выуживать из грязи то, что стоило там оставить. Меня передернуло при одном воспоминании об Дарье — первой любви моего мужа. Возможно, когда-то она и была невероятно приятной и красивой женщиной, но мне она запомнилась лишь шлюхой, думающей только о мужиках. Я помнила, как однажды передала ей деньги по просьбе Миши. Он очень хотел хоть как-то ей помочь, видимо чувствуя ещё что-то к женщине. Я не стала ничего предпринимать, только сунула Даше конверт и ушла. С тех пор я больше не видела её. Та вышла замуж и родила детей. Но после этой новости муж стал изменять мне со всякими прости***ками. Правда, потом мы переехали за город, и Мише стало легче, он изменял мне, но реже и в тихую, чтобы я не знала. Мне не оставалось помимо того, чтобы смириться с этим. И сейчас, глядя на Бо, которая как раз вышла из уборной, я поражалась тому, как она похожа на свою мать. И как в таких условиях смогла вырасти эта нормальная, на первый взгляд, девушка. Хотя, мать ее тоже до поры до времени производила нормальное впечатление, но годы взяли свое, обнажив ее истинное лицо. Я более чем уверена была, что с Бо произойдет то же самое. Особенно учитывая тот факт, что она была с таким же характером как у матери. Рано или поздно генетика возьмет свое, и Бо пойдет по той же наклонной дорожке, что и ее мать. Жаль только, что мой сын пока этого не понимает. Воспитание — основа человека, а у этой девочки оно было явно не самое блестящее.