Андрей, опомнившись, оторвал сопротивляющуюся Марину от валявшегося на асфальте Артура и подтолкнул к подругам, стоявшим в стороне. Едва оказавшись на ногах, Артур тут же накинулся на Андрея, решив хоть на ком-то выместить злость за испорченный костюм и вечер. Первым же ударом он рассек шатену бровь, и кровь полилась по его лицу. Я и не заметила как вскрикнула и, кинулась к парню. Я знала, что Андрей никогда в своей жизни не дрался, предпочитая всегда решать конфликты разговорами.
Увидев кровь, заливавшую его лицо, я, не задумываясь, вклинилась между ним и Артуром, надеясь, что они остановятся. Темноволосый парень сплюнул себе под ноги и пошел к другу, которого колотил Егор. Вика стояла в полном шоке, охреневая от происходящего, когда к ней подошла Марина и, выкрикивая какую-то чушь, замахнулась. Девушка уже готова была уворачиваться, когда вдруг из ниоткуда возник Матвей, который перехватил руку буйной девушки.
— Какого хрена ты творишь? — раздраженно спросил он у Марины, слегка встряхнув ее за плечи.
Яковлев был в бешенстве. Мало того, что эта курица устроила целое представление, так из-за нее еще и драка началась. Егор подрался, Андрею дали по лицу, но последней каплей стало то, что она подняла руку на Вику, которая вообще была ни при чем. Как и он.
— Спасибо, — услышал он тихую благодарность от Вики, но только разозлился еще сильнее.
— Это все ты виновата! — заявил он. — Нечего было давать ей столько пить, — бросил он, а потом кинулся разнимать Егора и низкорослика.
Прежде, чем он успел вмешаться, выбежали два охранника и менеджер.
— Молодые люди, я прошу вас покинуть наше крыльцо и больше не появляться в нашем заведении, — потребовал менеджер, прячась за внушительными охранниками, которые сурово смотрели на замерших парней.
Драка закончилась также внезапно, как и началась. Артур выругался и ушел вместе с другом. Егор, глупо улыбаясь, подошел к Марине и, не говоря никому ни слова, утащил ее в такси, которое так и стояло рядом с ними. Единственным желанием Вики было последовать их примеру и уехать, но к ней привязался менеджер, объяснявший, что они не закрыли счет. Блондинка позвала меня обратно в караоке, чтобы оплатить все и потом вместе уехать, но, увидев, как я промакиваю лицо Андрея салфеткой, сказала мне ехать домой и промыть ему рану.
Я знала, что ничего страшного там нет, такие порезы всегда сильно кровят, но хотела нормально поговорить с Андреем, который совсем не сопротивлялся, когда я вызвала нам такси.
***
Такси быстро привезло нас к квартире. Андрей сунул водителю пару смятых сотенных купюр, в очередной раз вытерев кровь салфеткой, которую ему дала я, и тот уехал. Мы остались вдвоем. Парень смотрел на меня, понимая, что я хочу начать разговор, но никак не решалась. Наверное, нам стоило поговорить, но сейчас ему этого не хотелось. У него болела голова от выпитого и от тяжелого кулака, и безумно хотелось спать. Он уже было развернулся, чтобы пойти домой, но я поймала его за край куртки и легонько дернула.
— Что? — грубее, чем собирался, спросил Андрей.
— У тебя еще идет кровь, — проговорила я, не поднимая глаз. — Пойдем ко мне, я обработаю рану, — попросила я с такой жалкой интонацией, что он не смог мне отказать.
Мы ехали в маленьком лифте, и старались не касаться друг друга даже случайно. Я отчаянно хотела заговорить, но боялась, что Андрей не станет меня слушать и уйдет. Поэтому молчала, ожидая, когда же лифт замрет на нужном этаже, а тот, словно в насмешку, тащился еще медленнее, чем обычно.
Наконец мы оказались в квартире, и я сразу пошла на кухню, ожидая, что Андрей пойдет за мной. Он замешкался, но потом все-таки пришел.
Тихо шипя от неприятных ощущений, он умыл лицо водой и сел на стул. Я достала из ящика-аптечки перекись и ватные диски. Приблизившись к Филатову, я попросила его закрыть глаза и поднять лицо немного вверх. Когда он выполнил мои указания, я закрыла ватой глаз, чтобы перекись не попала, и аккуратно полила на ранку. Жидкость запенилась, а парень скривился. Повторив процедуру дважды, я зажала ссадину, чтобы кровь не текла на лицо.
— Прижми ее пальцем, — попросила я.
Когда Андрей дотронулся своей рукой до моей, я вздрогнула от его прикосновения. Мы не виделись почти две недели, и я очень скучала по его рукам, голосу, запаху. По нему. Даже в ссоре и дня не проходило, чтобы я не подумала о нем, в глубине души надеясь, что это не было расставанием. Но то, как отстраненно он держался, доказывало обратное.