– Прощай! – сказал ему Клод. – Я к тебе сильно привык и буду скучать.
– Прощай, – отозвался демон. – Не думаю, что я по тебе соскучусь, но помнить буду.
Пентаграмма погасла, и Клод, стерев ногой рисунок, пошёл забирать коня.
Глава 20
– Откуда у человеческой самки может взяться нежность к такому, как я? – спросил демон. – Лафреи в ваших глазах должны выглядеть злобными уродами. Жалость ещё могу понять, хотя и она оказалась неожиданностью.
– Ты не злобный, а хороший, – сказала смущённая Алина, – и пострадал из-за Колина. Он тоже тебя жалеет.
– Жалеет, – согласился лафрей, – и ещё боится. Если умру, он тоже почувствует жалость, но пополам с облегчением из-за того, что не придётся меня убивать. То, что убил, когда дал настойку, не в счёт. Можешь сказать, чтобы не боялся. Каждый раз, когда твой мужчина делится силой, чтобы я мог отсюда уйти, он открывается, и я давно мог ему навредить. Не делаю этого только из-за тебя. Ты чеши, не надо бояться моих слов. Скажи, чтобы он не вызывал ни одного лафрея. Вам повезло со мной, но вряд ли такое везение повторится. Нас не зря все боятся, а я не хочу, чтобы ты испытала горе. Если ваши правители жаждут лёгких знаний, пусть поручают это кому-нибудь другому. Держи, это мой подарок.
– Что это? – спросила Алина, забирая у лежавшего на кровати демона два шарика.
– Убери их и чеши, – сказал он. – Можешь даже просто гладить или положить ладони мне на лицо... Шары – это устройства связи. Твой мужчина знает, как ими пользоваться. Куда бы его ни послали, вы сможете поговорить. Не будьте идиотами и не отдавайте их своим правителям, потому что это последнее, что я принёс из своего мира. Больше вы такого не получите, а сами если и научитесь делать, то очень нескоро.
– Спасибо! – поблагодарила девушка, спрятала подарок в кармашек платья и продолжила гладить лафрея. – Дорш, неужели тебя нельзя вылечить? Вы так много знаете...
– Тебе не понять, – не открывая глаз, сказал демон. – Это болезнь не тела, а души. У меня нет сил и желания что-то менять, а другие радости жизни поблекли и кажутся такой ерундой... Не хотел говорить, но, так и быть, скажу. В моём мире уже знают, что вы опять занялись вызовами, и нашли способ с этим бороться. Создали заклинание, которое меняет наше восприятие запахов. Изменения небольшие, но их достаточно, чтобы не сходить с ума от вашей настойки. Сейчас этому заклинанию подвергают всех, а меня ждут с распростёртыми объятиями.
– Значит, ты не сможешь вернуться? – спросила Алина, у которой на глаза навернулись слёзы.
– Всё хорошо. Не бойся, я не доставлю вам беспокойства. Сказал, чтобы вы знали и не лезли в наш мир. Наши не ограничатся одним запахом. Любой из лафреев с готовностью отдаст жизнь ради того, чтобы раз и навсегда отучить вас делать вызовы. Способов очень много... Если открыть портал в звезду, на месте этого дворца останется куча оплавленных камней. А есть миры с паразитами...
«Ты где?» – связался с Алиной Грас.
«Сижу с лафреем, – ответила она, – Колина вызвали в службу канцлера».
«Мне некогда вас учить, этим будет заниматься Гербер. Это сильный и опытный маг. Он сейчас с девушками на полигоне, и ты должна быть там же. Лафрей пил свою настойку?»
«Пил».
«Вот пусть и дожидается Колина. Я с ним свяжусь и потороплю».
– Я должна уйти, – сказала Алина, – но скоро придёт Колин.
– Иди, – согласился лафрей. – Так даже лучше.
Он дождался её ухода и ушёл в учебную комнату. Открыл ящик стола, достал небольшой пистоль, взвёл курок и, приставив ствол к виску, нажал на спусковой крючок.
Первым, кто обнаружил тело, был Клод. Он пришёл поговорить с Грасом, а заодно встретиться с Колином. Главный маг с кем-то работал, а друг отозвался и сказал, что занят, но скоро освободится.
– Зайди в мои комнаты и проследить за лафреем, – попросил он. – Алина на занятиях, а демон там один. Поболтайте, пока меня нет.
Лафрея не было в комнате отдыха, но он не мог без силы уйти в свой мир, поэтому Клод продолжил поиски. В учебную комнату он вошёл, когда осмотрел остальные. Из открытой двери пахнуло сгоревшим порохом и чем-то неприятным. Тельце демона лежало возле стола, а содержимое его головы заляпало окно и часть стены. Поискав, Клод нашёл пистоль. К этому времени появился Колин.
– Всё-таки сделал мне напоследок гадость! – сказал он, осматривая загаженную комнату. – Но хоть не пришлось это делать самому.