– Не собираюсь я заниматься с этой заразой, – сердито сказал он. – Я даже не намерен на нём ездить! Завтра же отправлю на продажу!
Не дожидаясь, пока она начнёт задавать вопросы, муж рассказал о выходках жеребца.
– Ну и продай, – согласилась Хельга. – Я к чему спросила... Уже весна, а на улице солнечно и тепло. Давай куда-нибудь съездим? Не по делу, а просто так. Пусть даже с охраной, лишь бы охранники ехали сзади и не мешали. Что ты об этом думаешь?
– Я думаю, что ты замечательно придумала! – обнял её Клод. – Давай сразу после обеда и съездим. Поедем верхом или в карете?
– В карете! – решила она. – Только знаешь что... давай никого не будем с собой брать. Я имею в виду не охрану, а Сенту с Софи. Возьмём их как-нибудь в другой раз. А сейчас я хочу быть только с тобой, и чтобы нам никто не мешал!
– А я? – спросил из новой клетки Сай.
– Кто-то не так давно ругал море, – сказал Клод. – Слышал, что сказала хозяйка? Ни-ко-го! Когда с нами поедут остальные, можем взять и тебя.
Они пообедали и уехали, взяв с собой трёх наёмников. День был замечательный: небо очистилось от облаков и солнце уже нагрело одетый в камень город. Было душно из-за безветрия, пока не начался спуск к порту. Здесь уже чувствовался не сильный, но свежий ветер, дующий с моря. Когда спустились к первому пляжу, решили проехать дальше. Остановились на том, где Клод когда-то искупал охрану герцогини Ларген. Сейчас на нём было пусто, и на песке лежали вынесенные водой водоросли и куски древесины. В море были невысокое волны, которые бесконечной чередой накатывались на пляж и с шумом уползали обратно, перекатывая мелкую гальку.
– Всегда любила море! – сказала Хельга, глядя в морской простор. – Замок от него далеко, но отец разрешал нам ездить сюда раз пять за лето. Брату такие поездки были неинтересны, а мы с сестрой млели от счастья! Она больше млела от вида обнажённых кавалеров, а меня радовало только оно! Поездка туда и обратно занимала часов восемь и на купание оставалось не так много времени, поэтому я не вылезала из воды. Знаешь, какая книга была у меня самой любимой? Она называлась «Благородный пират» и была о любви одного из пиратских капитанов к юной баронессе, попавшей на его корабль. Видимо, писавший книгу не понаслышке знал море и здорово его описал! Всё остальное... Для двенадцатилетней девчонки оно тоже было здорово. Отец посмотрел книгу и сказал, что все пираты поголовно негодяи, плаванье – это тяжёлый труд, в котором нет никакой романтики, и женщине на корабле место только в пассажирской каюте. Но я всё знала лучше других, поэтому не обратила внимания на его слова. Позже, конечно, поняла, что читала ерунду, но как же хотелось выйти в море на корабле под всеми парусами!
– Порт под боком. Когда-нибудь договорюсь с одним из капитанов и поплаваем, как ты мечтала, – под всеми парусами.
– Когда это будет! – вздохнула она.
– А вода тёплая, – попробовав выкатившуюся на берег волну, сказал Клод. – Пожалуй, я искупаюсь.
– Холодная! – возразила Хельга. – Куда в такой купаться!
– У нас летом в реке вода холоднее, – сказал он, раздеваясь. – Это вы здесь привыкли к такой тёплой воде, что её не чувствуешь. Подожди, я не буду долго плавать.
Клод вошёл в воду и поплыл, приподнимаясь на каждой волне. Далеко заплывать не стал и вскоре выбрался на пляж. Высушив себя магией, надел одежду и пошёл с женой вдоль берега, выглядывая для неё ракушки.
– Здесь только мелочь, – сказал он, подбирая очередной дар моря. – Если у нас ещё остались лавки южан, в них можно купить раковины размером с голову ребёнка. Мы видели такие, когда покупали Сая.
– Клод, почему у нас с тобой до сих пор нет детей? – помолчав, спросила Хельга. – Уже столько времени на мне нет амулета, а ты до сих пор не зачал ребёнка!
– Это ещё не много. Чтобы получился я, моему отцу пришлось стараться два года.
– А это нельзя ускорить с помощью магии? – прильнув к нему, спросила она.
– Нигде о таком не читал, – засмеялся Клод. – Я знаю только один способ. Вернёмся из поездки и попробуем!
– Мы и так постоянно пробуем. Я сильно не беспокоилась бы, если бы не эти войны и твои поездки. Но я боюсь, что однажды ты не вернёшься. Если у меня будет ребёнок, я вложу в него всю жизнь, сколько её останется. Когда умру, о нём позаботятся другие, а я буду умирать с лёгким сердцем, зная, что после нас с тобой будет он! А если никого не останется, получится, что мы с тобой жили зря! Пройдёт немного времени, и о нас забудут! За что мы с тобой боролись и зачем страдали? Смысл жизни, если он в ней есть, заключается в детях!