– Если не убьют, то не зря, – возразил Колин. – Насмотрелся я, как здесь относятся к нашим. Быть шевалье лучше, чем герцогом, тебя, по крайней мере, признают. А если бы сюда приехал отец, кто бы его признал? Скажешь, не так? Неужели ты с этим не сталкивался?
– Говорят редко, а думают через одного, – сказал Клод. – Горожанам я понравился из-за одной выходки и того, что обо мне рассказывали, поэтому они и мой брак посчитали очередной выходкой и приняли нормально. А в высшем дворянстве многие кривят морды. Повезло, что мне симпатизирует сам император, а то таких было бы большинство.
– А как к этому относится Хельга? Ей это тяжело пережить?
– Легче, чем я думал. Она и раньше была очень необычной девушкой, а после опалы родственников и смерти...
– Какой смерти? – спросил Колин, пристав от волнения со стула. – Этот жгут силы между вами... Неужели ты её оживил?
– Хельга моя мара, как и мать Луизы, но я поднял её служением, поэтому любовь у неё настоящая. И я люблю её больше жизни!
– И Луизу любил? Или нет?
– Я её и сейчас люблю, – признался Клод. – Так горько знать, что она из-за меня страдает!
– Ты какой-то ненормальный, – Колин покрутил пальцем у виска. – Большинству хватает одной девушки, а тебе, как южанину, этого мало! Вот было бы весело, если бы к тебе явилась Сента!
– Я не признавался ей в любви и не обещал ничего, кроме помощи, так что пусть появляется. Ты что-нибудь о ней слышал?
– Откуда я мог слышать? У них баронство недалеко от столицы, а мы намного северней. Я едва успел удрать из нашего герцогства. Помнишь Игоря с Сергеем? Они из-за этого со мной не ушли. Куда, говорят, переться через полмира? Король открыл нашу школу, так они в неё подались.
– Интересно, выжил кто-нибудь из наших учителей? – сказал Клод. – Последнее сражение было очень кровопролитным.
– Может, и выжили, – вздохнул Колин. – Мне было не до школы. Была цель – добраться до тебя. Добрался, и что дальше?
– Если хочешь, сведу с главным магом, – предложил Клод. – Сил у тебя меньше, чем у меня, но нет сложностей с управлением. Тебе глупо учиться в школе, а вот под его началом...Ещё станешь его преемником.
– Много радости им стать, если империю растянут на части, – хмуро сказал друг. – У отца служил один пришелец. Силы в нём было мало, но отец держал не за магию, а за ум. Он у себя был учёным. Знаешь, что он говорил?
– Откуда мне знать, говори уже, если начал.
– Нет ничего вечного, и империи, как люди, рождаются, стареют и умирают. Он считал, что этой империи пришла пора умирать. В каждом народе есть то, что скрепляет его и делает одним целым. Он называл это элитой. Вот когда эти самые лучшие люди начинают беситься от жира, перестают нормально соображать и делают не то, что нужно, а то, что хочется, империя начинает разваливаться под ударами сильных врагов.
– А что он ещё говорил?
– Сказал, что Аделрик – это меньшее из зол. Если он всё завоюет, то в конечном итоге установится порядок, который может оказаться лучше нынешнего. Вера и обычаи почти одинаковые, поэтому слияние пройдёт безболезненно. Вот если нас завоюют южане, будет плохо, потому что придётся менять жизнь, а не у всех это получится. Хотя ты смог бы жениться несколько раз.
– Хватит говорить о моей любви! – рассердился Клод. – И без тебя тошно!
– Эх, было был бы я старше! – мечтательно сказал Колин.
– Влюбился в Луизу?
– Это она сказала, что можно влюбиться в такого, как я. Если она умрёт, попробую оживить. Не сейчас, а когда стану самостоятельным.
– А кто-то говорил, что я ненормальный! – засмеялся Клод. – Правильно говорят, что любовь оглупляет, даже в твоём возрасте. Ты не о Луизе думай, а о том, что будешь делать дальше. Я могу предложить на выбор школу или главного мага. Если так рвёшься во взрослую жизнь, можно устроиться к кому-нибудь магом, а самому продолжать учиться.
– Я подумаю. Кстати, у меня с собой десять книг из библиотеки Луизы. Если хочешь, можешь почитать, но потом их нужно вернуть.
– Почитаю. У меня из той же библиотеки в три раза больше книг, и я не собираюсь никому их возвращать. Мануэла имела на них право и отдала мне. И ты тоже не спеши, а то заявится в столицу Ойген...
– Боюсь, что не заявится, – сказал Колин. – Что ты на меня так смотришь? Мне он не нравится, переживаю из-за графини. Когда она желала тебе счастья, словно прощалась. Если не удалось уговорить мужа уйти, значит, её уже нет на свете.
– И почему Гретта не ушла с вами! – расстроенно сказал Клод.