— Не знаю, — сказал юноша. — Может быть, флот для того и делают. Я вообще о нем узнал, когда пристраивал брата. Слышал краем уха, что у южан есть свое побережье, правда, очень далеко.
— Ты скоро освободишься? — связалась с ним Хельга. — Кто–то мне обещал поездку на море. Это был не ты?
— Все бросаю и иду к тебе, — пообещал Клод и, простившись с Владимиром, поспешил к жене.
Пока шел, связался с кучером и приказал заложить экипаж и предупредить охрану. У него из слуг мысленно не могли общаться только конюх и уборщица. Мужик как огня боялся магии, а женщине это было ненужно. Когда подошел к дверям, Хельга уже была готова.
— Софи ехать не хочет, а я уже оделась. Ты будешь переодеваться? Нет? Тогда, по крайней мере, возьми шляпу!
Через десять минут они уже ехали в экипаже, сопровождаемые тремя охранниками. Других повозок и всадников на улицах было немного, поэтому ехали с ветерком. В районе порта стало встречаться больше возов, из–за чего пришлось сбавить ход.
— А ну–ка остановись! — приказал Клод кучеру, после чего выпрыгнул из экипажа и подбежал к стоявшему на тротуаре ребенку.
Это была маленькая девочка лет трех, одетая во что–то вроде замызганной ночной рубашки. Она взахлеб рыдала, обиженная двумя мальчишками лет на семь старше. Кто–то сердобольный дал девочке пряник, а мальчишки его отобрали, разделили и сейчас дразнили ее, кривляясь и демонстративно поедая добычу. Дав им по подзатыльнику, Клод подхватил на руки девочку и что–то у нее спросил. Через пару минут он вернулся в экипаж с ребенком на руках. Малышка перестала плакать и теперь прижималась к своему защитнику, обхватив его ручонками за шею.
— Это Юлия, — представил он свой трофей. — Леонар, поворачиваем домой. На море можно будет съездить завтра, а сейчас мы займемся Юлией. Она согласилась быть нашей дочерью.
— Ты красивая? — шутливо спросила Хельга. — А то я из–за грязи не разберу. Ничего, сейчас мы тебя дома отмоем!
— Мама, до того как ее убили, говорила, что красивее меня для нее нет, — грустно ответила девочка. — А мыться на улице негде. Я даже попу вытирала платком, а потом его пришлось выбросить.
— У девочки есть дар к магии, — мысленно предупредил Клод жену. — И рубашка из дорогой ткани. Говорит, что родственники умерли, и не врет. Наверное, она чудом спаслась из одного из герцогских дворцов. Пока ее ни о чем не спрашивай.
Он сам обнял малышку и стал гладить рукой ее грязные спутанные волосы. Когда подъезжали к особняку, девочка уже крепко спала. Клод донес ее до гостиной и уложил на диван.
— Пусть спит, — мысленно сказал он Хельге. — Мыть и кормить будем потом. Вот видишь, выехали прогуляться и нашли себе дочку. Второго ребенка родишь ты, а третьей возьмем Монику. Будет у нас три ребенка, как ты и хотела.
— Я хочу своих! — запротестовала она. — И я их из тебя выжму! А от этого золота и от Моники я не отказываюсь. Чем больше детей в семье, тем лучше.
Через час Юлия проснулась, видимо, от голода. Но прежде чем кормить, ее все–таки покупали и одели в одну из ночных рубашек Кирилла. Красотой девочка не блистала, но была симпатичной.
— В таком возрасте все равно не определишь, какой она будет, когда повзрослеет, — сказала Хельга. — Пока вырастет, может измениться до неузнаваемости. Но сейчас она очень славная.
После купания Юлии дали немного каши, и Клод сам сидел рядом с ней и следил, чтобы не торопилась и хорошо жевала. Когда девочка поела, на нее опять навалилась сонливость. Юноша взял ее на руки и отнес на тот диван, где она уже спала. Укрыв ее легким одеялом, он сел рядом.
— Ты расскажешь о своей семье? — спросил он. — Это мне нужно, чтобы сделать тебя дочкой.
— Мы герцоги, — сонно ответила Юлия. — Мама у меня Мелани, а папу звали Георг.
— А почему они умерли? — спросил Клод. — Если не хочешь, можешь не отвечать.
— Они их убили! — вздрогнув, ответила девочка, с которой от этого вопроса мигом слетел сон. — Такие маленькие с усиками, похожие на кошек, только длиннее. Я спала в своей комнате, и вдруг стало так страшно, что я проснулась и залезла под кровать! А потом этот длинный спрыгнул из дыры под потолком и тоже залез под кровать! Посмотрел на меня и без слов сказал, что если я хочу жить, должна отсюда убежать, потому что живых в нашем дворце не будет. Потом он выпрыгнул в окно, а я до утра просидела под кроватью.
— Как же тебя утром не нашли? — удивился он.