— Остаемся здесь, — решил Ойген. — Я сейчас срочно еду в магистрат, а потом еще кое с кем увижусь.
— Скажите, чтобы свозили продовольствие, — подсказал Колин. — Если сюда набьем людей, их надо будет чем–то кормить.
— Да, сейчас же пошлю стражников, — сказал граф, одобрительно посмотрев на мальчика. — Ты ведь знаешь боевые заклинания?
— Знаю, — кивнул Колин. — Но неплохо бы посмотреть чего–нибудь еще. Я слышал, что у вас есть библиотека…
— Есть, — сказал граф. — Сейчас я тебе дам от нее ключ. Смотри, что хочешь, но будь осторожней с книгами: они очень дорогие.
Он отдал мальчику ключ и чуть ли не бегом вышел в коридор.
— Тяжело будет империи, — сказала Гретта детям Ойгена. — Ваше дворянство привыкло к безопасности, взвалив все заботы по своей защите на императора. Здесь все отвыкли воевать. Даже ваш отец — очень сильный мужчина, ловкий в обращении с оружием — спрашивает совета у мальчишки, потому что не знает, что нужно делать. Наверное, действительно самым умным было бы взять необходимое и уходить лесами. Но муж принял решение, и его уже не переубедишь. И все–таки я вам советую собрать все, что может понадобиться в дороге. Возможно, все же придется уходить, и лучше собраться заранее, чем потом это делать в спешке.
Граф не успел привести подмогу. Едва он в сопровождении двух стражников уехал в город, как прибежал слуга, который срывающимся голосом доложил, что замок окружен какими–то солдатами, которых так много, как муравьев в муравейнике. Из окон второго этажа было видно, что вокруг замка повсюду солдаты. Особенно много их было у ворот, в которые били чем–то тяжелым.
— Плохо! — сказала Гретта. — Ворота не успели укрепить, и долго они не продержатся. Да и на стены не так трудно забраться, а воспрепятствовать этому нашей стражей мы не сможем. Надо было послушать Колина и бежать, теперь нам остается только умереть. Еще мальчиков могут не тронуть, но не нас с тобой.
— Пусть издеваются над мертвой! — зло сказала Луиза. — Живой я солдатне не сдамся!
— Пошли быстро ко мне! — закричал Крис Колину. — Вызовешь Лафреев и попросишь помощи! Что ты на меня уставился? Думаешь, женщин используют, а нас не тронут?
— Эти всех тронут, — мрачно сказал мальчик. — Здесь не только корвы или наши. Вон те в шкурах — это сортийцы. Они и лошадь не пропустят, не то что мальчика, и совсем не знают жалости! Демон с тобой, попробую я с лафреями. А книга мне не нужна.
— Тогда рисуй, что нужно, а я сейчас сбегаю за настойкой! Без нее все равно ничего не выйдет: нас первыми и убьют!
Колин с помощью женщин освободил середину гостиной от мебели, снял с одной из стен кинжал и стал лезвием резать пол, намечая пентаграмму. Когда он закончил, примчался Крис с небольшой бутылкой и чашкой в руках. Вспыхнула пентаграмма, заструились потоки силы, защищая заклинателя, и в центре пятиугольной фигуры возникло невысокое и смешное на вид существо.
— Немедленно возвращай меня назад! — завизжало оно в голове Колина. — Иначе умрешь самой страшной смертью из всех возможных!
— Если я тебя верну, все равно умру, — ответил мальчик. — Уничтожь моих врагов, тогда вернешься. Крис, наливай свою настойку!
— Чем это так пахнет? — принюхался поросячьим носом лафрей.
— Это самое лучшее, что есть на свете, — ответил Крис, который, оказывается, тоже все слышал. — Попробуй. Это наша плата за работу.
Он на коленях подполз к одной из вершин пентаграммы и поставил на нее чашку с настойкой. Рука демона вытянулась в несколько раз и подхватила чашку, едва не схватив заодно и мальчика. Понюхав ее содержимое, лафрей с наслаждением выпил его мелкими глотками.
— Еще! — потребовал он.
— Дадим, — пообещал Колин. — Нам ее для тебя не жалко. Но сначала работа.
— Кого нужно убить? — спросил демон. — Да сними ты эту защиту! Вы нашли достойную цену, поэтому я вам ничего не сделаю!
— Мы находимся в замке, который со всех сторон окружен стеной, — пояснил Колин. — Никого внутри стены трогать нельзя, а всех за стенами на тысячу шагов…
— Я вам шаги считать не буду, — отказался лафрей. — Сейчас все, кто окружили ваш замок, сами же друг друга и перебьют. У них есть защита, но ее легко обойти. Только сначала сними свою, а то я ничего не смогу сделать.