«Нет у меня вопросов», – вздохнул маг.
«Тогда выполняй! Ты не хуже меня знаешь, что наши сегодняшние успехи – это только передышка, а нормально усилиться империи не дадут! И не дадут не южане с северянами, а наши собственные герцоги! Мне не больше твоего хочется лить кровь и действовать в обход императора, но я это делаю. Надеюсь, Гербер, что ты меня не разочаруешь!»
Отдав эти распоряжения, Грас вызвал своего второго помощника Дитера Фрома.
– Сегодня ночью вся группа должна быть готова, – сказал он низенькому полному магу.
– Император? – коротко спросил Дитер.
– Он против, поэтому поставим перед фактом. Если не удастся решить дело миром, его место займёт наследник. Убийца не должен выжить ни при каких обстоятельствах! И убить надо так, чтобы был разрушен мозг. Назначенные на роль заговорщиков тоже должны умереть! У меня одна голова, и я не собираюсь её лишиться. Что у нас по генералам?
– Трое погибнут от рук заговорщиков, с пятью у нас договор, а остальные двое не имеют реальной власти.
– Жаль, что в замках погибнет столько сильных магов! – с досадой сказал Грас. – Может, часть из них не трогать?
– Вы знаете моё мнение, – пожал плечами Дитер. – Умереть должны все! Если мы начнём убивать выборочно, долго провозимся и можем вызвать подозрения, а нас не должны связать с чисткой!
– Ладно, действуем по плану, – согласился Грас и связался с Клодом: «Этой ночью мне будет нужна твоя помощь, поэтому в девять вечера приезжай во дворец. И не вздумай сбрасывать силу, тебе придётся ею делиться».
– Что от тебя нужно? – сердито спросила Хельга, узнавшая, что Клода забирают на всю ночь. – Мало ему того, что тебя чуть не убили? Дал бы хоть немного отдохнуть!
– Не шуми, – обнял он жену. – Ему нужно, чтобы я с кем-то поделился силой. Сейчас попробую разобраться в том, что случилось с Паулем, а потом буду в полном твоём распоряжении. Постараюсь сделать всё, чтобы ты не пострадала из-за этого вызова.
– Тебе нужно будет долго стараться, – улыбнулась она. – Знаешь, как я перепугалась, когда примчался конюх и доложил, что в конюшне появился твой Пауль? Прибежала, а он стоит, как неживой, разве что дышит, но не реагирует ни на слова, ни даже на яблоки!
Клод поцеловал жену и ушёл в конюшню. С утра, когда он в ней был, состояние коня не изменилось. Он так же стоял с безучастным видом в деннике, не реагируя на воду и рассыпанные под ногами яблоки. Конюх поклонился хозяину и выбежал за дверь.
– Что с тобой случилось? – спросил Клод, заглянув коню в глаза. – Как тебе помочь? Жаль, что нет Дерба и нельзя с ним посоветоваться. Хотя он, наверное, треснул бы тебя кулаком между глаз. Может, и мне так сделать?
Магическим зрением он не увидел ничего интересного, а попытка уколоть коня кинжалом показала, что он не реагирует на боль. Вместо слияния личности мага с животным, почему-то произошло её полное отторжение.
– Дерб говорил, что при сотрясении легче образуются связи, – сказал юноша. – Давай я попробую? У меня нет его кулаков...
Размахнувшись, он изо всех сил врезал даже не дёрнувшемуся коню в лоб. Голова Пауля мотнулась в сторону, передние ноги подогнулись, и он завалился на бок и остался лежать, такой же безучастный, каким был перед ударом. Лишь вздымавшиеся и опадавшие бока показывали, что конь жив. Клод запустил на всякий случай исцеляющее заклинание и вышел из конюшни.
– Если будут какие-нибудь изменения, докладывай мне, – приказал он конюху и направился в дом.
Юноша не знал самого Пауля и не успел привязаться к коню, поэтому не очень расстроился из-за того, что с ним случилось. Его нервировала спешка в работе и зависимость от коня, а случившаяся неприятность давала возможность сделать перерыв и усилить собственные возможности. К чему расстраиваться раньше времени, если неизвестно, чем всё закончится?
– Ну как? – спросила Хельга.
– Нужно ждать, – ответил он. – У Граса есть маги, которые занимались животными, но он мне отказал. Займутся, но когда-нибудь потом. Сейчас у них опять какая-то беготня. Интересно, у Граса всегда так работают? Я пока ни разу не видел, чтобы хоть что-то делалось без спешки.
– Это, наверное, из-за войны, – сказала жена. – Ладно, делами займёшься, когда я тебя отпущу, а сейчас идём в спальню.
Два часа, которые они уделили друг другу, прошли быстро. Потом был ужин, на который к ним приехали Анри и Леона. Перед тем как сели за стол, Клод отдал гостье письмо матери и серьги.
– Когда я была маленькой, часто хотела вставить их в уши, – грустно сказала девушка. – Из-за этих серёг настояла, чтобы мне их раньше прокололи. Я тогда любила отца и брата, а они любили меня, или мне только так казалось. Я была счастлива, и у меня была семья. А сейчас осталась одна мама, которая далеко, и у неё теперь своя жизнь.