Он проходит к нашему столику, занимает место рядом с Настей. Я ошалело смотрю, но ничего не говорю. От него прет уверенностью, энергией, что переломит, раздавит, не оставит шансов.
— Ну, здорова, — говорит. — Давай знакомиться. Меня Серега зовут. Тебя?
— Владимир, — отвечаю неуверенно.
Серега не протягивает руки. Зло улыбается, чуть приобнимает Настю, при этом смотрит за моей реакцией. Кто он, почему так поступает, проносятся в голове вопросы.
— Как отдыхается? — спрашивает Серега. — Недурственно?
— Д-да, — мямлю я.
Я хочу подойти к нему, заглянуть в наглые глаза и ударить. Может, сломать нос, или челюсть. Что-то сделать нехорошее. Но сижу с застывшим взглядом и мне страшно. Очень страшно. И я не знаю, что делать. И еще мне стыдно. Перед Настей. А еще больше перед собой. Страх, страх. Я не могу пошевелиться, сердце бьется отчаянно, руки и ноги потряхивает. Не могу связно думать, что-то решить. Серега ведет себя как хозяин.
— А как тебе Настена? — продолжает глумиться. — Классная телка?
Я молчу, взгляд потуплен.
— Сережа! — возмущается Настя. — Зачем ты так!
— Спокойно, Настя, — ледяным тоном отвечает Серега. — Дай поговорить с молодым человеком. Так как? Нравиться?
Я киваю, отвожу взгляд.
— Так вот, Володя, — с издевкой говорит Серега. — Запомни простую вещь: Настя — моя. И ничего серьезного тебе здесь не светит. Понял?
Я молчу. Кажется, даже побледнел. Встать и ударить. Несмотря на страх, на публику. Встать и ударить. Но страх не позволяет.
— Вот, — продолжает Серега. — И то, что ты ее трахаешь — это так, херня. Настя еще молода, ей нужно развлекаться, испытывать разные ощущения, отрываться, в общем. Я разрешаю. Пока. Понял, нет?
Я молчу. Хочется провалиться под землю, пропасть, исчезнуть. Но я здесь, и, как не хочу, исчезнуть не могу. Серега хмуриться:
— Не слышу ответа?
— Понял, — говорю, сглатывая.
— Сережа! — пытается встрять Настя.
— Спокойно, Настя! Погоди, — говорит Серега, гладит Настю по щеке. Та не пытается отстраниться. — Сейчас.
— Так вот, — продолжает. — Пока я разрешаю, гуляй с ней, развлекайся. Но не забывай, чья это девушка. Когда скажу — исчезнешь, и больше не появишься. Понял?
— Да.
К нам подходит официант:
— Готовы сделать заказ? — спрашивает учтиво.
Серега смотрит на него, как на червяка. Так же, как недавно смотрел на меня.
— Слышь, когда ты понадобишься — тебя позовут. Иди, погуляй.
Официант, наверно привыкший к подобному обращению, разворачивается, уходит. Мне страшно. Что ждать от такого человека? Сейчас выйдем из кафе, его дружки посадят в машину, и придушат где-нибудь в лесу. Или застрелят. Вдруг отчетливо представляю себе еще мокрый, весенний лес, пение птиц, аромат ожившей природы. И себя у дерева. У ели, что сочится смолой. Подходит Серега с пистолетом, говорит:
— Открой рот!
Я стискиваю зубы, зажмуриваюсь.
— Ну, как хочешь, — говорит Серега. — Мы же не звери, правда, пацаны?
Чувствую, как что-то холодное прислоняется к виску. Вот такой конец. Еще мгновение, недолгий ход курка, и мозги окажутся на соседних деревьях. А я исчезну, перестану существовать…
— Э, ты чо, уснул там? Или от страха сдох? — спрашивает Серега.
Смотрю на него, хлопаю глазами.
— Ты кем работаешь, придурок?
— П-преподавателем… — единственное, что приходит на ум, что могу сказать.
— А, так ты детишкам жизнь портишь, так что ли?
— Сережа! — говорит Настя. — Он хороший. Отстань от него.
— Да, Настя, — удивляется Серега. — Ну и урода ты себе нашла. Нет, чтобы с кем-нибудь нормальным замутить. Ну, да любовь зла, полюбишь и козла. Правда, козел?
Я молчу. Что же делать. Ведь он методично, удар за ударом меня уничтожает. А ответить я не могу. Очень страшно. Что будет дальше? Исчезнуть бы…
В голове проносятся картинки: такие же яркие, как и недостижимые. В них я встаю, подхожу к Сереге. Подхожу быстро, практически возникаю перед ним.
— Что ты сказал, ублюдок? — спрашиваю.
И, не дожидаясь ответа, что есть силы, бью в наглую рожу. Потом еще, еще, еще. Время словно замедляется. Я даже вижу капельки крови, что разлетаются от ударов. Морда Сереги теряет очертания, становится бесформенным овальным предметом красного цвета, что раскачивается на шее. На пол падают, как-то странно щелкая, выбитые зубы, нос вмялся в лицо. Настя пытается оттащить, но я не останавливаюсь. Беру стул, и разбиваю о Серегу. Слышу хруст ребер, и сдавленный то ли шепот, то ли свист: «Пощади!» Да, конечно. Не дождешься, сука!..