Хотя плыть — громко сказано. Стараться просто удержаться на волнах, жадно дыша на отмелях. Потому что для утопающего нет важнее обстоятельств, чем сила и скорость потока. И количество оставшихся сил. Ты как будто расслаблен, лежишь на волне, несомый течением. Но такой заплыв — постоянная внутренняя борьба между алкоголем, и чем-то тихим, но важным внутри, что знает, стоит только отдаться течению, лечь на волну, и окажешься на дне.
Неудачник — это когда течение затягивает.
Когда благонадежные знакомые кончаются, начинается неделя плохой памяти. Я неожиданно оказываюсь в разных местах, мешаю напитки. Оказывается, у меня ест много знакомых, что не прочь угостить, предложить ночлег и развлечения. Сознание включается эпизодически, чтобы среди мутной действительности найти туалет, кровать, или еще одну бутылку.
В такие моменты мне плохо и тоскливо. Почти пропадает удивление от того, что нахожу себя в разных местах. Мельком думаю, что могут обокрасть, или вообще убить. Но, честно говоря, не страшно. Унижение и последующее полускотское состояние, кажется, вытравили из души последние капли гордости, остатки чести, и страха ее потерять.
Но стоит только подождать, залить внутрь содержание еще одной емкости, и становится легче. В последние дни все меньше и меньше, но легче. И, наверно, это стоит того. Потому что остаться один на один с болью я больше не смогу. Слишком ее много. Болевой порог давно превышен.
Медленно открываю глаза, голова разламывается. Еще чуть-чуть, и лопнет как перезрелый плод. Я в комнате, кругом люди, разговаривают, выпивают. Пытаюсь оглядеться, найти знакомые лица. Никого. Может быть, вышли?
Я лежу на небольшом диване у стены. Напротив — стол, там разговаривают три парня и две девушки. Негромко играет музыка, что-то клубное. В центре несколько человек танцуют. У противоположенной стены еще один диван. Там спит такой же уставший. Только весу в нем центнер с лишним. Слышен храп. Но никому не мешает.
Голова кружится, трудно пошевелиться, чтобы не вырвало. Остается смотреть в потолок, изучать трещины в побелке. Да слушать музыку.
Сознание постепенно опять отключается. Глаза закрываются. Хочется отправится в дальнее путешествие в страну серого тумана, расплывчатых образов и прошедшего счастья. Но вместо этого, слышу над собой достаточно громкий голос:
— Это ты тот препод, что с Кирой мутил?
С усилием открываю глаза. Надо мной склонился молодой парень. Лицо знакомо. Точно, это студент с первого курса. Модный, пафосный, считающий себя бабником. На лице гадостная улыбка. Смотрит изучающее, но глаза холодные. Хочет самоутвердиться.
Неудачник — это когда популярность ранит.
Студент улыбается. Еще бы — застать препода, пусть и бывшего, в таком упадке. Можно вволю поглумиться.
— Ну, как, обломала она тебя? Еще как! Прокатила…
Студент нависает надо мной, скалится. Смотрит в глаза, словно хочет увидеть все оттенки реакции. А я слишком слаб, чтобы что-то отвечать. Да, и что отвечать? Он прав, Кира меня бросила. Я неудачник, не удержал счастья. Ничего не удержал.
Где же выпивка? Что здесь пьют? Хочется, чтобы все расплылось, исчезло. Не хочу здесь быть.
— А знаешь в чем прикол? — спрашивает студент, выжидает театральную паузу. — Не одна нормальная телка не выдержит и недели с тобой. Понимаешь, не выдержит.
Студент смеется. Кажется, все слышат разговор, смеются. Всем смешно, что такой никчемный кусок мяса лежит рядом. Можно подойти пнуть, плюнуть, и ничего не будет. Потому что сломался. Так почему бы не добить?
— Ты же никто, — продолжает глумиться студент. — Тебя сейчас в порошок стереть — никто не вспомнит. А Кира с тобой играла. И кинула.
— Я что, на экзамене тебя завалил? — спрашиваю устало.
— Да у тебя ничего бы не вышло, — запальчиво орет студент. — Ты хоть знаешь вообще, кто мои родители?
Плевать, честно говоря. Хоть мэр с женой. Я уже если и не на нижней точке, то существенно приблизился. А здесь, внизу, размываются почти все грани. Тем более, грани приличия. И, похоже, не только для меня.
Студент вскакивает, размахивает руками. Лицо перекошено злостью. Чем-то я ему точно насолил. Только чем?
— А ты, дружок, не сам ли к Кире клеился? — спрашиваю я.
— Пошел ты! — кричит студент.
Точно, зацепило. За что мне еще один придурок? Сил нет.