— Слушай, давай ты просто исчезнешь? — стараюсь предложить спокойно.
Студент лишь зло смотрит. Его губы, кажется, непроизвольно начинают шевелиться. Лицо застыло.
— Я тебе секрет открою. Знаешь, Киру сейчас мой брат трахает. Может быть, в этот самый момент. А самое интересное, что он ей попользуется, и выкинет. Понимаешь? Выкинет к черту!
Каждое слово отдается дикой болью и печалью. Чувства пульсируют вместе с мелодикой речи. Как звук от удара молота по гвоздю, заколачиваемому в крышку гроба. В этот момент меня охватывает какая-то иррациональная злость. Хочется порвать мерзавца на куски. Так, чтобы вся квартира оказалась забрызганной внутренностями, чтобы даже малейшее упоминание о нем окрасилось в красное. Я в красах вижу, как его череп разрывается, как тело дергается в предсмертных конвульсиях. Я жажду крови.
Злость прибавляет сил, делает тело послушным. Я резко встаю, хватаю студента за футболку. И, не успев подумать, с размаху бью лбом в лицо. Слышу, как хрустит нос.
Все вокруг замирают. Смотрят удивленно. Только толстяк на соседнем диване продолжает спать. Все происходит очень быстро. Я толкаю студента, добавляю под дых. Он падает, сворачивается калачиком, и начинает кричать от боли. Я несколько раз добавляю ногами. Студент уже скулит, просит его не трогать. Все они поначалу гордые, боевики, а как дело доходит до адекватного ответа — не трогайте нас, мы безобидные, мы жертвы обстоятельств.
Я ложусь на диван. Злость проходит. Вместе с ней уходят силы. Опять тошнит, руки трясутся, глаза слезятся. От стонов студента перед глазами вновь возникает Серега, преследует, как разгневанный призрак. Ему не хочется, чтобы я проявлял силу, выходил из скотского состояния. Но вот на полу лежит студент, народ вернулся к обычным занятиям, но на меня косится с опаской. Я чувствую, как что-то неуловимо меняется. Или это только кажется?
Смотрю в потолок, не замечаю, как накатывает дрема. Когда просыпаюсь, студента уже нет. А толстый проснулся, сидит на диване. И смотрит как-то недобро. Рядом сидит его жена. В целом — веселье продолжается. Люди общаются, некоторые танцуют. Только я почти кожей чувствую недобрый взгляд толстого.
Я встаю, сажусь за стол. Хочется выпить, и отключиться. Или уйти в другое место. Но нужно выпить. Наливаю в рюмку, залпом выпиваю. В комнату заходит студент. Нос распух, под обоими глазами налились большие синяки. Красавец!
Студент подходит к толстому, говорит, показывая на меня:
— Вот он, Андрей! Он на меня напал.
Студент не отступился. Побитый на глазах присутствующих, он жаждет отмщения. Как же удачно здесь оказался Андрей. А все время казалось, что проспит еще лет сто.
Неудачник — это когда друзья есть только у других.
Толстый поворачивается ко мне. Сверлит взглядом. Я глаз не отвожу. Так продолжается пару минут.
— Э? Тебя кто сюда звал? — спрашивает Андрюша.
— А тебя? — спрашиваю я.
— Я здесь живу!
Хороший аргумент. Чувствуется, хозяин подготовился. А как здесь оказался я? Пытаюсь вспомнить. Хотя бы обрывки, может быть намеки. Пусто.
Чувствуется, что Андрей пьян. Язык заплетается, но не настолько, чтобы я не понял, что говорит. И я не настолько пьян, чтобы не почувствовать угрозу, что сквозит за словами.
Внезапно мне становится страшно. Кажется, что не смогу встать с дивана. А уж Андрюша постарается, задавит, и не заметит. И, я почти уверен, что после смерти веселье здесь продолжится. Как ни в чем не бывало.
— Ты оглох, что ли? — недовольно спрашивает Андрюшка.
Глубоко вдохнуть, чуть унять страх.
— Тебе чего надо? Если что-то конкретное — говори! Нет, отдыхай дальше.
Андрюша от такой наглости даже чуть привстает. Оторвать от дивана такую тушу — подвиг. Я улыбаюсь, но сердце стучит бешено. Руки потряхивает. Сейчас тело, измученное алкоголем, откажет, и конец мне. Андрюша церемониться не станет.
— Какого хрена ты друга моего избил?
— Он знает, за что. Это в качестве практического занятия по маркетингу PR. Понимаешь?
Что со мной происходит? Нужно вставать, и резко убегать отсюда. Желательно так, чтобы никто не знал, где. Вместо этого я бью студента, грублю Андрюше. Что со мной?
Все правильно, шепчет внутренний голос. Вставай! Хватит бояться, убегать, прятаться. Сейчас, или никогда!
— Ты че-то попутал, ушлепок! — говорит Андрюшка.
— Пошел ты!
Страшно, очень страшно. Но что-то поменялось. Я не готов отступать. Первый раз за жизнь. Не готов прятаться. Не хочу терять чувство собственного достоинства. И никакой Андрюшка не столкнет с новой, такой непривычной пока позиции.