— Ну, все, конец тебе, сучара! Иди сюда!
На это стоит посмотреть. Андрюшка начинает медленно подниматься. Нелегкий процесс сопровождается сопением, и полным ярости взглядом в мою сторону. Все вокруг, замершие еще во время перепалки, сейчас становятся почти статуями. Я вскакиваю. Тело слушается. Кажется, вернулась даже забытая легкость. Словно я все еще занимаюсь карате, и начинается тренировка.
Не давая противнику завершить подъем, оказываюсь рядом, бью в челюсть. Но скорость уже не та. Промахиваюсь, лишь чуть задевая лоб. Андрюша рычит, старается схватить. Я уворачиваюсь, бью двойной в грудь. Бесполезно. Тут надо или сильно бить в голову, или в пах. Андрюша это понимает, поэтому защищается.
Я еще несколько раз бью, но Андрюша отходит. Нужно что-то предпринимать. Я быстро оглядываюсь, нахожу дверь на кухню. Вот это и нужно. Схватить нож, запугать, остудить, и выбраться под шумок. Краем глаза замечаю студента — смотрит, не лезет. Но спиной к нему поворачиваться не стоит.
Отхожу на кухню. Андрюша подозрительно быстро оказывается рядом. Я хочу ударить ногой в колено, но промахиваюсь, теряю равновесие. Андрюша пользуется положением, хватает меня, валит на пол. Внезапно становится нечем дышать, трудно пошевелиться. Андрюша несильно бьет в область лба. От удара и удушья перед глазами начинают плясать черные точки.
Я начинаю задыхаться. Андрюша не ослабляет хватку. Одной рукой продолжает наносить несильные удары. После каждого становится еще труднее. Я пытаюсь вырваться, но ничего не получается. Туша насела основательно, движения стеснены, руки как будто связаны.
В чехарде обрывочных приказов мозга не слушающимся конечностям, появляется успокаивающая, почти убаюкивающая мысль. А может, так лучше? Не сопротивляться, открыться темноте. И все закончится. Не будет страданий души и тела, не будет страха и боли. Лишь вечная тьма. Или что-то еще.
Тело почти перестает сопротивляться. Воздух в легких кончается. Наверно, сейчас появится тоннель и свет в конце. Но вместо этого вдруг становится очень легко дышать. Вместе с тем появляется боль. Тело как будто расплющено. Но, значит, еще жив!
С трудом фокусирую зрение. Андрюша в бессознательном состоянии лежит рядом. Верхняя губа опухает на глазах. Что произошло, понимаю только, когда надо мной склоняется парень, новое действующее лицо драки.
— Ты как? — спрашивает новичок.
— Нор… нормально.
— Нехило он тебя поймал. Давай, поднимайся.
Я хватаюсь за протянутую руку, с трудом встаю. Комната шатается, устоять трудно. Чувствую позыв к рвоте, подхожу к раковине.
— Вот так, блин, только пришел, попал сразу в драку. Нельзя так с человеком, — говорит новичок. — Меня, кстати, Олег зовут. Олег Князев.
— Хорошая фамилия. А я — Володя Веригин.
— Приятно познакомиться.
— Мне тоже. Еще бы чуть-чуть…
Андрюшка начинает приходить в себя. Сначала что-то стонет, потом орет. Рядом, как черт из табакерки, оказывается жена, потрепанная блондинка лет двадцати пяти. Хлопочет, пытается помочь подняться.
— Да я вас сейчас обоих тут положу, ублюдки! — ревет Андрюша.
— Уйди с кухни, — тихо говорит Олег, достает небольшой пистолет. Почему-то без ствола.
Ну вот, мелькает мысль, сейчас завалит Андрюшку, и вместе пойдем в тюрьму. Я как зачинщик. Но в это мгновение Андрюша достаточно быстро оказывается рядом с Олегом, неуклюже, но сильно бьет по руке. Странный пистолет падает на пол.
Андрюша толкает Олега. Тот падает на стол рядом с дверью. У стола подламываются ножки, раздается грохот, звон бьющихся грязных тарелок. Андрюша бьет Олега ногой. Я замечаю пистолет на полу, среди осколков и остатков пищи. Действовать нужно быстро.
Я хватаю пистолет, вклиниваюсь между Олегом и Андрюшей. Вытягиваю руку, целюсь в лицо. В глазах Андрюши мелькают искорки страха. Он подается назад, прикрывается руками. Хлесткий удар свободной рукой заставляет раскрыться. Я не медлю — струя газа попадает точно в лицо. Андрюша начинает дико орать, падает, катается по полу. Я хватаю Олега, вытаскивая из кухни¸ плотно закрываю дверь. Режет глаза, кожа на лице как будто горит.
Олег откашливается, говорит:
— Стрелять из «Удара» на кухне — удовольствие из приятных.
Я смеюсь, вытирая слезы.
— Убили! — раздается дикий женский крик. — Андрюшу моего убили!
Жена вовремя выскользнула из кухни, орет, уже собирается броситься на нас.
— Не убили, — спокойно говорит Олег. — Сейчас, оклемается, все нормально будет.
— Убили! — еще громче кричит благоверная. — Андрюшу моего убили!